— Ты был не прав — они выжили, — укорила меня.
Я сел за стол и обнял дочь, что тут же прилипла ко мне, ища защиты от незнакомой и тем пугающей ее энергии чужаков.
— Не бойся, это Стив, мой напарник, — успокоил я ее.
Мужчина оттер губы от каши и исподлобья уставился на меня. Во взгляде жила дичинка, что он приобрел за годы скитаний на незнакомой планете, и она вытеснила ту надменность, самоуверенность и насмешливость, что всегда присутствовала в Стиве.
— Ты не представляешь, как я рад тебя видеть, — тихо и с трудом выговорил он.
Я бы мог сказать в ответ — я тоже рад видеть тебя, рад, что жив.
Но это было бы неправдой. Я не был не рад, ни печален встречей, я просто знал, что появление человека из далекого прошлого всего лишь знак того, что моя эйша действительно закончена и мне пора. Расставание занимало меня больше, чем встреча.
— Выжил?
Стив горько усмехнулся.
— Только не спрашивай как и зачем. Это Герт, — кивнул на друга. И тот кивнул уже мне в ответ, одарив дичливым, почти в точности как у Стива взглядом.
— Его тоже не спрашивать?
Стив улыбнулся и качнул головой то ли насмехаясь над собой, то ли надо мной, то ли умиляясь встрече вообще, как и моим вопросам.
— Ты не изменился.
— Могу поспорить.
— Не надо. Я… В общем, извини меня за тот случай.
Я не помнил и не понимал о чем он, нахмурился.
— Я тогда наехал на тебя, ты порезался, — напомнил.
— Ты помнишь об этой ерунде? — не скрыл я удивления. Стив смущенно улыбнулся:
— Все эти годы мне только и оставалась память… И она оказалась неприятной. Мне было в чем каяться. Я всегда думал, что силен, умен, что карьера главное в жизни и я достоин ее высот. А обернулось вон как. Оказалось, что я не знаю элементарного, а что знаю, мне не поможет. Оказалось, что шел к пустым и тупым целям, к обманке, и обманывался себя, обманывался, как многие и многие… В общем, извини, старик.
Я не хотел его извинений, как и покаяний — глупо и не к чему. Его вина была его выдумкой.
— Как ты нашел нас?
— Никак. Это Герт нашел меня. Я был плох. Совсем. Обожжен, переломан. А он мальчишка совсем. Выходил. Их двое было. Заблудились, второй так и не нашелся.
И не найдется, — смекнул я о ком речь, но промолчал.
— Короче, выжили. Как-то жили. Что-то ели, где-то спали. В пещере жили, потом нас выгнали звери. Повадились и мы убрались. Силы неравны. Скитались. Наткнулись на скелет в пещере — голубая форма. Тоже кто-то из наших, но не различить кто, сгрызли его… Паршиво было… Потом дымок увидели и глазам не поверили. Вышли на вас. А вы хорошо устроились.
— Неплохо.
— Мы… можем остаться? — высказал главное, к чему шел разговором. Я кивнул — это было ясно при первом взгляде на гостей. Они останутся.
Со временем Стив заменит Эве меня и у них все сложиться лучше, чем у нас. Они одного покроя, и то непонимание, что всегда стояло как стена меж мной и женщиной, рухнет.
Герт… Его взгляд на Эви-йну, искоса, робкий, но заинтересованный, сказал мне, кто будет парой моей дочери.
Только одно мне было неясно, потому что в этом я был бессилен — как я уйду.
Вернусь ли в клан или уведет хана — частности. Это будет, потому что эйша закончилась, но как случиться — мне трудно было рассчитать.
На следующий день родился Ави-йн. И не было не ливня, ни урагана, только далеко в небе полыхала молния, да эхом докатывался гром, напоминая, но не грозя.
Мы построили еще один дом для Стива и Герта. И все чаще я замечал с каким трепетом Стив относится к Эве, с какой улыбкой она смотрит на него. Никогда она не смотрела так на меня, разве только на детей. В ее глазах поселилась любовь, та самая, что сияла в глазах и улыбке моей дочери и грела меня, питала как вода ростки пшеницы.
Я не мешал Эве и Стиву, но все чаще уходил в горы с Эви-йной, спеша дать то, что не успел, спеша напиться ее любовью и отдать свою. Девочка крепла на глазах и это было мне самой главной наградой.
Я ушел неожиданно даже для себя. Мои нашли меня и вытащили.
Я сорвался с обрыва, зацепился за камень. И порадовался, что на этот раз оказался в горах один — отчаянье девочки мне было бы не перенести.
Висел и смотрел вниз, туда, где был виден дымок от очага в доме, где жили и продолжат жить мои дети. Я видел поле, золотистое от созревшей пшеницы, ровную зелень огорода, на которой копалась дочь. Фигурку Эвы с младенцем на руках и Стива рядом, что-то рассказывающего ей. Видел Герта, который учил Таху вытачивать пику. Видел преследующего добычу Каи-йна.
И видел их будущее, в котором не будет меня.
И чувствовал легкую грусть и немое сожаление.
Эви-йна видно почуяла неладное — обернулась, вглядываясь в очертание скал и и я понял — пора, пока не заметила, не поняла.
Я не стал карабкаться вверх — все кончено, я здесь уже лишний — отпустил камень и полетел вниз. Но упал на руки Эслоха, что открыл портал с точностью до секунды и миллиметра. Это не удивило меня — планета созрела не только для материнства, но и для общения. Первый портал, который она позволила открыть даст возможность открыть другой. Третий. Их станет так много, как много адданов будет посещать планету. А будут, ведь теперь на ней есть не только физическая, но и духовная жизнь.
Кровь Оша не даст деградировать оставшимся, лишь бы человеческая не дала.
Но видно так суждено. Видно этой планете было нужно столкнуть две расы и напитаться флюидами обоих, и познать вечную борьбу противоположностей в извечной попытке примирить свет и тень, да и нет. Мечтатели — адданы и она — мечтательница. Но все силы Вселенной — помогите ей. Я сделал, что мог и получил больше, чем мог представить и предположить. Теперь история пойдет без меня. И это правильно.
— Ты изменился, — заметил настороженно Эслох и нахмурился, увидев в ответ изгиб моих губ.
— Да, я научился улыбаться. Но не это главное.
— А что же? — нахмурился мой друг сильней.
— Я научился любить.
Эслох замкнулся, переваривая услышанное, а я стоял на холме родной планеты и смотрел на город своего клана лежащий у подножья. Мне казалось, я прибыл в чужой мир, и был чужим для него. Я не узнавал не его, ни себя. Человеческое въелось в меня, впиталось и жило вместе со мной.
Но самое важное и дорогое было уже не со мной и не при мне — оно осталось там, на Х-7, но вырастит ли и принесет ли правильные плоды, не повторяя ошибки отца. Я только знал, что оплатил свой счет, но не был уверен, что не будут доплачивать дети.
Эйша стала моей наградой и наказанием. Она изменила меня навсегда. Но не закончилась — передалась моим детям по наследству.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
