мы слышали, что та река зачарована и не позволит перейти себя никому, кроме берегинов. Но неужто нельзя построить переправу или перебраться на лодке? – вновь вежливо задал вопрос Беленир, но на то рече ему Явор:
– То могут сделать только берегины из нашего народа или сыны Земли. Ведь в давности лет заключили наш государь и повелитель всех вод, текущих по земле-матери, хозяин волны морской, договор что на этой реке мосты можно возводить лишь с их разрешения и по их воле. А вброд перейти пеногривую реку нельзя: лишь коснётся вода ваших ног, как вас унесёт на дно без всякой жалости. Лодку же, если она перевозит незваных гостей, тотчас разобьёт о камни.
– И как же попасть нам туда, куда зовёт нас долгий путь? – спросил Всесвятлир, немного огорчившись: он не хотел возвращаться с позором обратно и к тому же хотел получить сундучок золота и ларец серебра, обещанные Митрапирном.
– Всегда есть другой путь, по нему и попадёте туда, – молвил ему на это Явор, – но знайте, из всех путей выбирать надо наилучший, а если такого нет, то идти по проверенному или по тому, по которому советуют мудрые мужи. Всегда есть выход, правда вы, люди, часто об этом забываете, вспомнить только вашего древнего государя Керна, гордого и великого, но не спасшего своё государство – славный Арих!
– Это было давно! – прервал Всесвятлир, вспомнив давнюю историю о том, как из-за Керна пала от змиев великая страна его предков и стольный город Белогаст.
– И, тем не менее, – продолжил Явор, – я вижу в твоих очах то же, что и в очах Керна – гордость, так что будь осторожнее как бы она не превратилась в тщеславие.
– Неужели ты зрел наяву лицо Керна? – поразился Беленир. Удивление его было так велико, что глаза его заблистали, словно утренняя роса, освещённая диском солнца, едва прорезавшим туманы.
– Я видел и более древних, нежели Керн! – сказал Явор. – И я также намного древнее многих, о ком вы можете упомнить. Видел я Бора и Ясеня в пору их юности. Видел я и Роха Конедара и даже Кленовита!
– Сколько же лет тебе, берегин древнерождённый? – вновь удивился Беленир, и его очи стали ещё более изумленными, потому что поистине всей душой поразился воин – не доводилось ему общаться с настолько старым собеседником.
Явор же ответил ему вполголоса, хотя показалось, будто говорил он во всю силу:
– Родился я так давно, что не поверите вы мне, и, родившись, видел я лица наших прародителей и помню это по сию пору. И сердце моё содрогается, когда вспоминаю я давние времена, когда благостно жил я в земле безбедности и крае счастья… В Буяре беловодном. И журчащие воды наполняли слух мой чудесными звуками, зрел я величие и красоту премудрых богов и божичей. Но вам не представить такого блаженства, и счастья, и радости, ибо не видели вы этого и не чувствовали, а если бы увидели и почуяли, то за сон бы приняли такую жизнь, ибо время тогда течёт медленно, но словно мгновение скоро. Но люди умирают быстро и, будучи в Буяре, вы бы просто не успели порадоваться вволю, – и все заметили, что синие как небесная лазурь глаза берегина заслезились, но лицо его осталось прежним, ни одна жилка не дрогнула, потому никто не понял, были это слезы радости воспоминаний, счастливых грёз или печали по утраченному.
– Мы и не стремимся к Буяру! – продолжил разговор Беленир. – Для нас дорога туда закрыта. К тому же мы сейчас исполняем поручение своего князя. Но, как я понял, для нас открыта некая дорога в Брегокрай, поведай же, что это за путь.
– Это не путь – это пути, – начал Явор, подняв взор к небесам и почесав длинные спутанные волосы, – но они неторные, ведь это стежки тайные и тропки неведомые, неизвестные вам. Они ведомы лишь нам да диким зверям.
– Говори же, мудрый Явор, нам будет в радость послушать тебя, – сказал Всесвятлир, – А то мы уже заждались и к тому же нас что-то клонит в сон.
– Есть для вас несколько дорог, несколько путей, – продолжил берегин, поглаживая свою остроконечную бородку, – и, как я говорил, следует выбирать путь наилучший из возможных, самый верный. В любом случае вам предстоит тот путь, куда дорожный камень не указывает, но про который ворон черный каркает, что надобно туда идти, тот путь, о котором в своих песнях сладкозвонких воспевает перепел да о котором дрозд многомудрый краснохвостый пощёлкивает клювом. Внемлите, друзья! Таковы советы мои, и они мудры, и они дары. Первый таков: реку нельзя перейти только вброд, но воздух над нею свободен: птицы летают над Синегривкой звонко-журчащей, и утки покрякивают в небе над ней. Послушайте, други, мой второй совет: Синегривка берёт начало из гор, а исток воды в скалах берется. Исток тот мал – его можно обойти как лужу. Есть и третий совет: воды реки текут с гор, но втекают в море – это издревле известно рыбам подводным. Нельзя пересечь только реку, а в море власть хозяина вод пусть и велика, но море это уже не река. Понятно ли вам, о чём мой намёк? Попасть в Брегокрай можно морем. Но сразу скажу: под водою, в пучине глубокой обитают страшные чудища, и они могут вам помешать. Поэтому неслучайно корабли наши не плавают ныне далеко в море или плавают с великой осторожностью – грозные силы пробуждаются не только в корнях земли, но и в пучинах морских.
– Это все советы? – спросил Беленир.
– Нет, – ответил Явор, – вот последний, по мне наиболее мудрый: я ухожу из этих земель обратно в Брегокрай и чрез три недели буду в палатах вещего Гелена и попрошу его позволить вам перейти реку. Думаю, он не будет против, и вы скоро ступите на каменистый брод через Синегривку. А теперь я ухожу, советы мои – дары для вас – изберите свой путь сами, ибо я не волен решать за вас вашу судьбу. И не загубите свои жизни: Митрапирн тому будет недоволен. И, Беленир, держи сей рог, – и Явор протянул витязю большой красивый рог – тот самый, чей чудесный голос удальцы недавно слышали.
– Спасибо, – поблагодарил Беленир берегина, взяв рог. – Но откуда знаешь ты Митрапирна?
– Мне многое известно, а Митрапирн не скрывается в лесах и не плещется окунем в море – о нем я многое знаю! – ответил берегин, – к тому же вы сами сказали, что вас к волшебнице послал князь, и пусть на вашей
