Читаем без скачивания Сын Сталина - Андрей Земляной

Вслед за Беловым побежал ещё какой-то мальчишка – широкоплечий, красивый, с горящими глазами и резкими, чуть напряжёнными движениями. Сидевшая рядом Малика тихо выдохнула:

– Вот же красавец… Дружить бы с таким…

В глубине души Лерка была согласна с этими словами, но тут Сашка.

А Белов уже дрался с каким-то узкоглазым, смуглым мужичком, и весь зал снова вздохнул: они-то хорошо видели, что мужчина бьётся не в полную силу, но вполне серьёзно. Но движения Сашки были такими быстрыми, что все ребята понимали: этот паренёк легко расправился бы с любыми десятью из сидящих в зале.

И вдруг всё переменилось: теперь на экране появился большой светлый зал. И… Сашка, которому сам Калинин пожимает руку. А потом ему жмёт руку… СТАЛИН?!!

Действительно – Сталин. И Сашка чуть улыбается краешками губ, а на груди у него – новенький орден Красной Звезды.

А потом всё кончилось. Включился свет и перед экраном появились товарищ Воскресенская и начальник школы товарищ Ловчин[22].

– Вы только что видели занятия товарища Тёмного. Это не настоящая фамилия, – Зоя Ивановна говорила спокойно и размеренно. – Настоящую вам пока знать не нужно. Он – ваш сверстник. С раннего детства его готовили товарищи из Коминтерна, и вот, в прошлом году, он выполнил очень важную задачу – принял участие в разработке операции по уничтожению Гитлера и верхушки Рейха, а затем руководил исполнением и принимал в ней непосредственное участие.

Вперед выступил Николай Петрович. Он подошел к краю сцены и заговорил коротко, словно отрубая фразы:

– Вам надо стать такими, как он. Как можно скорее. Вокруг нашей страны – враги. Сейчас только Германия и Италия присоединились к нам. Капиталисты прозевали эти две страны. Но больше они не допустят такой ошибки. Будет война. Никто не знает, когда, но ждать уже не долго. Вы будете передовым отрядом Красной Армии. В тылу врага. В штабе врага. В доме врага. Для этого нужно готовиться. Изо всех сил… – он помолчал, а затем так же коротко отрубил: – Идите по местам занятий.

В тот день все выкладывались до конца. Но Лерка никак не могла забыть увиденное и услышанное: Сашку готовили с детства? Похоже на то. И как ловко он разделался с бандитами тогда в парке. Но почему, если его готовили, он чуть не погиб тогда, от рук шпаны?

На следующий день она все ещё думала об этом. И на следующий день – тоже. А ещё через день Тётя- Мотя отвела её после ужина в кабинет Воскресенской. Зоя Ивановна пристально посмотрела Лере в глаза и спросила:

– Что с тобой, курсант Орлова? Что тебя беспокоит?

Лерка помолчала немного, собираясь с мыслями, а потом торопясь и захлебываясь вывалила всё, что знала о Сашке.

– …И его тогда чуть-чуть не убили, но если его готовили, то зачем он допустил это? И как вообще оказался в нашем детском доме?..

Воскресенская дослушала до конца, подождала, не скажет ли девочка ещё что-то, а потом вдруг звонко и заразительно рассмеялась:

– Курсант Орлова, разве можно быть такой глупой? Ведь тебя уже полгода учат, а ты, – Зоя Ивановна вытерла глаза от выступивших слез, – ты так ничего и не поняла? Операция по внедрению – вот что ты видела. А точнее даже не операция, а экзамен. Товарища Белова уже натренировали так, что ему ничего не угрожало. Он просто выяснял, что не так в вашем детском доме, и выяснил. А попутно – изучал ваш контингент. А когда операция перешла в «горячую фазу», быстро пассивизировал всех противников, причём, насколько я понимаю, в очень мягком режиме. Запросто мог их всех актировать. Заодно, кстати, установил, что Валерия Кузнецова, – Воскресенская внезапно назвала ее настоящей фамилией, – надёжный товарищ, хорошо подходящий для нашей работы. И рекомендовал тебя сюда. Или ты полагаешь, что он ошибся?

Лерка отчаянно замотала головой. Теперь она знала точно: Сашке нужна напарница. Тот красивый парень, наверное, не подходит… или погиб… А он дружил с ней и захотел, чтобы она стала его товарищем по борьбе, третьим плечом, верной опорой. И она не подведёт!

В заботах и беготне минула зима, и над Москвой промчались первые тёплые ветры. Как-то незаметно и в рабочем режиме конструкторское бюро Бартини выдало первый образец ЛД-1 – лёгкого дирижабля с грузоподъемностью в две тонны и поворотными электрическими роторами. Силовую установку для дирижабля сконструировало Объединённое двигательное КБ, и сразу же начались испытания «воздушной двухтонки». Испытывали на трассе Москва-Киев при перевозке почты и срочных грузов. Заодно посчитали экономический эффект, который был прежде всего в скорости и себестоимости доставки, что для почты было совсем не лишним. Скорость дирижабля пусть и была существенно ниже скорости самолёта, но вот цена доставки груза – куда меньше. Потом сразу же сделали пассажирский дирижабль с грузоподъёмностью до пяти тонн, что уже позволяло налаживать воздушное сообщение между крупными городами.

Поскольку дирижабль конструкции Бартини имел высокую вертикальную манёвренность, для его посадки не требовались причальные мачты. Садились воздушные тихоходы на обычные аэродромы, только оборудованные подтягивающими лебёдками.

Неожиданно при взгляде на дирижабль очень возбудился Лаврентий Павлович Берия, и в план выпуска пришлось вносить изменения, включавшие несколько десятков летательных аппаратов специальной конструкции для пограничников. Впрочем, это была та же пятитонка, только с приборами наблюдения, пулемётом и тревожной группой на борту. Но главное, для чего Александром была затеяна вся эта операция, это облегчение жизни геологическим партиям и изыскателям. Воздушный транспорт, двигаясь со скоростью восемьдесят километров в час, мог доставить геологов вместе с оборудованием в любую точку СССР и забрать их по окончании работ. Ему не нужна была взлётно-посадочная полоса, не нужны дороги, а всего лишь относительно открытая площадка в сотню метров диаметром. Поэтому почта и геологи получали дирижабли в первую очередь, а НКВД лишь в третью. Но руководство СССР мгновенно оценило удобство и комфорт пассажирских дирижаблей, и рядом с Первым Дирижаблестроительным, в Долгопрудном, уже закладывались новые цеха.

И наконец-то из ворот ЗиСа на полигон вышел первый полноприводной грузовик с широкими арочными колёсами и системой подкачки воздуха на ходу, а КБ «Красного Путиловца» наконец доделало опытную партию КБМ – колёсной боевой машины. Четыре оси, полный привод и управляемая передняя пара осей делали его весьма манёвренным и проходимым, а новая автоматическая тридцатимиллиметровая пушка Нудельмана – ещё и весьма опасным противником в бою. Машина могла везти до четырнадцати бойцов или перемещать четырёх раненых вместе с санинструктором, а для командиров была создана особая модификация с мощной радиостанцией и дополнительной обзорной башенкой. При этом производство КБМ обходилось не сильно дороже среднего танка и намного дешевле, чем Т-35, которые уже были сняты с производства и в основном переделаны в тягачи и ремонтно-эвакуационные машины.

В этом качестве им и предстояло выработать свой невеликий ресурс, после чего конструкторы обещали уже нормальную БРЭМ и даже универсальную гусеничную платформу под все виды военных потребностей.

В сводках и рапортах НКО всё выглядело если не блестяще, то, во всяком случае, пристойно. Александр закрыл папку и потянулся за другой. Той, в которую попадали документы личной информационной службы Сталина. Эти данные лишь недавно стали появляться на его столе, что Белов воспринял как ещё один знак доверия приёмного отца, поскольку кроме исполнителей и самого Сталина до сих пор эти отчёты не видел никто, даже глава Третьего подотдела ЦК.

В них сухим протокольным языком описывалось то, что порой служило основанием для весьма жёстких кадровых решений главы советского государства. Мелкие и совсем не мелкие грехи чиновников, характер межличностных связей, или вот как сейчас – подробное исследование обстановки на крупнейших оборонных заводах.

После того как Белов перевернул последний лист, он поймал себя на том, что машинально поглаживает свой «вальтер» и прикидывает, как наиболее эффективно зачистить четверть конструкторского бюро и минимум треть директората завода «Красный Путиловец», который уже, наверное, никогда не будут называть «Кировским».

Спрятав оружие в кобуру и одёрнув китель, Александр взял со стола папку и вышел из кабинета.

На вопросительный взгляд секретарь Сталина – Поскрёбышев – только кивнул, подтверждая, что Хозяин свободен, и Белов вошёл в кабинет.

– Садись, – Сталин, неторопливо выбивавший трубку, кивнул Саше. – Судя по твоему виду, последняя папка произвела на тебя впечатление…

– Но как они могут, дайде? – Белов вскинулся. – Воровать у своей страны, подделывать какие-то бумажки, чтобы скрыть свою глупость и непрофессионализм, изворачиваться, лгать. Ну не тянешь – так уйди. Не могут же не понимать, что кончится всё плохо.