Щеки ее разгорелись. Ей было очень приятно – слишком приятно.
– Это непорядочно. Вы меня наняли, я ваша экономка.
– Все так. Может быть, есть что-то, что можно сделать, чтобы исправить такое положение вещей.
О чем это он? В ее голове всплыло слово "шлюшка".
– Вы ведь не считаете?.. Вы не можете думать, что я?.. Колени у нее дрожали, но она расправила плечи и взяла лампу.
– Прошу прощения, я должна пожелать вам спокойной ночи, милорд. – Она обошла его и, проходя через кабинет, чувствовала на себе его глаза, которые огнем впивались в ее ночное платье.
– Доброй ночи, миссис Темпл, – произнес он, когда она выходила из комнаты.
Глава 5
Оказавшись в темноте, поскольку Тори унесла лампу, Корд зажег другую, стоявшую у него на столе. Он улыбался, вспоминая, чего добился этим вечером. Нарочно вернувшись пораньше, он намеревался поймать наглеца, осмелившегося трогать шахматы, в глубине души надеясь, что этим наглецом может оказаться Виктория Темпл.
Ее мастерство произвело впечатление. И доставило удовольствие. Ему нравились умные женщины. Его кузина Сара была одной из ярких и интересных женщин. Умной была и его мать, вот уже семнадцать лет как покинувшая этот мир. Он мог вообразить себя проводящим с Викторией долгие часы за игрой в шахматы – после еще более восхитительных часов в постели милой леди.
Оказаться в ее постели, однако, будет не так легко, как он себе представлял.
Корд подошел к резному буфету и налил себе бренди. Он намекнул сегодня на возможность близких отношений. Виктория, конечно, не настолько наивна, чтобы не понимать, что в качестве любовницы она значительно улучшит свое положение и положение своей сестры.
В следующий раз он объяснит преимущества такого оборота событий простыми, разумными доводами, но у него осталось неясное подозрение, что ничего хорошего из этого не выйдет. У Виктории Темпл имелись принципы. Она не была замужем, хотя и называлась миссис по его настоянию. В ее планы совсем не входило спать с мужчиной, который не был ее мужем.
О, ее тянуло к нему. Он достаточно хорошо знал женщин, чтобы понять, когда женщина отвечает на проявление интереса к ней, и Виктория, несомненно, отвечала.
Его возбуждение росло. Он не мог припомнить, чтобы раньше его так тянуло к женщине.
Если не считать, конечно, моментов близости.
Корд любил женщин, но знал, какими порочными могли быть некоторые из них. Пусть речь и манеры Виктории были как у настоящей леди, он взял ее с улицы. Было ли это притворство с ее стороны или она не так невинна, как кажется?
Отныне он доверится своей интуиции, будет планомерно действовать, постепенно устраняя препятствия, и начнет осторожно соблазнять девицу. В конце концов, это в интересах Виктории. Она явно получила хорошее воспитание, не важно, в каких плачевных обстоятельствах оказалась теперь. Она будет хороша в модных нарядах, будет прекрасно смотреться в сверкающей лаком черной карете. А имея деньги, которые он даст ей, она сможет обеспечить такую же жизнь и Клер.
Эта мысль привела его к другой. А кто такие, в самом деле, Клер и Виктория Темпл? Корд взял за правило знать сильные и слабые стороны окружающих его людей. Не нанять ли ему полицейского с тем, чтобы разузнать что-нибудь? Надо будет подумать над этим.
Его взгляд упал на шахматный столик. Обольщение не так уж отличается от игры в шахматы, пришло ему в голову. Мужчина делает ход, женщина отвечает на него, игра продолжается, пока один из них не возьмет верх. Ему легко представить себя в этой роли, но победа потребует усилий. Если он хочет выиграть, ему следует тщательно продумать порядок действий.
Корд улыбнулся. Победитель получает все.
Поднявшись на следующее утро, Тори зевала, прикрывая рот ладошкой, глаза ее припухли от недосыпа. Большую часть ночи она беспокойно ворочалась, не зная, что и думать, переживая, какой дурочкой выставила себя в глазах лорда Бранта.
Боже, что он должен теперь думать о ней, если она позволила ему такое? Ее не так воспитывали. Отец и мать внушали ей, что она должна вести себя как леди, то же самое годами повторяли в частной школе миссис Торнхилл. Пусть она допустила слабость, она дает себе слово, что это не повторится.
Приняв такое решение, она по черной лестнице поднялась на главный этаж. Ей предстояло проверить, хорошо ли горничные убрали комнаты, вытерта ли пыль со шкафов и постелена ли на полках свежая бумага. Нужно было удостовериться, что в доме достаточно свечей, писчей бумаги и чернил.
В дверях ее нагнал Тиммонз, маленькой полной ручкой прижимавший к себе утреннюю газету.
– Миссис Темпл, не окажете ли вы мне услугу? У меня срочное поручение, а времени в обрез. – Он протянул ей экземпляр "Лондон кроникл". – Его светлость любит читать газету за завтраком, – сказал он уже уходя, оставив Тори перед необходимостью вручить газету лорду.
"А я-то надеялась, что мне никогда не придется снова оказаться лицом к лицу с графом". Тори вздохнула. Едва ли это возможно, если она хочет сохранить за собой место. По крайней мере теперь он знает, что ее не прельщает перспектива быть для него любовницей, а не экономкой.
Дверь за Тиммонзом закрылась, а Тори направилась в маленькую столовую, где граф завтракал, – светлую комнату в желтых и голубых тонах, выходящую окнами в сад. Может быть, граф еще не появился там. Если она поторопится, то успеет оставить газету на столе и удалиться, не встретившись с ним.
На пути к двери она развернула газету, чтобы пробежать глазами по заголовкам. Уже оказавшись внутри маленькой столовой, она замерла.
"Появившись в Лондоне, барон Харвуд поведал странную историю о том, как его ограбили и пытались убить".
Сердце у нее подпрыгнуло, остановилось, а затем забилось тяжело и неровно. В газете сообщалось, что во время ограбления, произошедшего в Харвуд-Холле, барон получил почти смертельный удар по голове. Он сильно страдал от боли и временно утратил память. Немного оправившись, он приехал в Лондон, чтобы разыскать негодяя, совершившего преступление. Там же упоминалось о краже ценного жемчужного ожерелья, но без обвинения в адрес падчериц. Судя по всему, барон дорожил репутацией и не хотел скандала. Он просто привел описание двух молодых женщин, которые, как он считал, и совершили преступление. К несчастью, Клер и Тори полностью подпадали под это описание.
"По крайней мере я не убила его", – с облегчением подумала Тори, одновременно сожалея об этом и испытывая чувство вины за сожаление.
В это время дверь в маленькую столовую распахнулась, вошел граф. Он сразу же бросил взгляд на стол. Тори отскочила, спрятала газету за спину и заставила себя посмотреть на него.
