Посмотрела на валяющееся на полу полотенце, подумала — и вышвырнула его за дверь. Пусть там полежит и подумает о своем поведении! Оно вообще-то должно было Марусю защищать, а не сдать все крепости врагу.
Голова все еще кружилась — уже не от алкоголя, она понимала это. Кружилась от того, что чуть было не случилось там, с близнецами. И от того, что случилось.
Маруся металась по комнате, хватаясь за все подряд и не понимая, что делать. Кусала губы, то и дело прислоняя тыльную сторону руки к губам. Опиралась на комод, тяжело дыша, падала на постель и тут же вскакивала. Сердце колотилось, кровь стучала в висках.
Ей послышалось, что за дверью раздались шаги — мгновенно метнувшись, она закрыла замок, а потом еще и задвинула засов. Вот так, куда более надежная штука, чем замки. Старая — и испытанная временем.
Как же она все-таки расслабилась, как позволила им сделать это с собой? Когда простой массаж перешел в нечто непристойное?
И ведь не почувствовала, когда прикосновения стали слишком опасными, а ощущения — запретными. Никогда не чувствовала даже близко ничего подобного… Ну… разве что совсем отдаленно, когда смотрела некоторые фильмы. Но реально совсем отдаленно — как она понимала теперь. Тогда она принимала это ощущение за описанное в книгах «замираение сердца». Только почему-то внизу живота. Но замирало же? Ёкало? Трепетало?
Ну и вот…
Иногда она просыпалась, тяжело дыша и с тянущими ощущениями в мышцах, тоже очень похожими на то, что испытывала сейчас.
Но больше никогда.
Никогда.
Чертовы близнецы.
Она не могла унять нервной дрожи, не могла успокоиться — все металась по комнате, прислушиваясь к своему телу.
Боже мой, какой стыд — получить свой первый оргазм от сводных братьев! От этих идиотов! Наглецов и подонков, которых она никогда не любила и не уважала.
Какое унижение!
И самое ужасное — что его хочется повторить. Снова почувствовать нарастающее между ног тепло, захватывающее дух напряжение во всем теле, проскакивающие по нервам первые искры и поток — неумолимый поток, когда понимаешь, что не можешь остановить то, что сейчас ошеломительной волной накатывает на тебя и уносит во тьму.
Она так ждала и надеялась, что у них с Андрюшей все получится.
Что он подарит ей это удовольствие.
А теперь эти двое пиратов его украли!
Маруся маялась в душной комнате. Масло все еще стекало по ее телу, кожа зудела от него. Она проводила руками по шее, по груди, размазывая остатки, и ее тело отзывалось на прикосновения, требуя продолжения.
Давно надо было принять душ и смыть это все с себя, но не возвращаться же в баню?
А уличный душ снова будет открыт всем взглядам.
Маруся на цыпочках подошла к двери на улицу и прислушалась.
Близнецы не умели вести себя тихо, даже когда ускользали ночью на гулянки, так что вряд ли они сидели в засаде и ждали ее. Поэтому она быстро выскользнула на улицу и заперлась в душе. Выкрутила все краны и, скинув халатик, встала под теплую воду, не приносившую облегчения. Зато она могла смыть с себя масло.
Но для этого пришлось коснуться себя. И не только плеч, груди, живота, но и бедер и — запустить пальцы между ног, где было жарче и мокрее всего. Коснуться внутренней поверхности бедер, развести свои складочки, задев клитор…
Маруся вздрогнула от всплеска — тягучая сладкая волна разошлась по всему телу от одного этого касания. Что будет, если она продолжит?
Она прислонилась спиной к стенке, медленно выдохнула, вся дрожа.
Хотелось еще.
Больше.
И не только…
Но тут в шелест листьев и плеск воды вплелись отзвуки мужских голосов.
Быстро завернув краны, Маруся накинула халат и уже готова была спрятаться в своей комнате, как ей в голову пришла шальная мысль.
А что, если подслушать, о чем они говорят?
Вдруг о ней?
Желание знать, что теперь близнецы думают о ней было слишком нестерпимым, чтобы ему не уступить, и она осторожно, на цыпочках, прокралась к углу дома.
Макар с Никитой сидели в беседке — она могла бы их увидеть, если бы высунулась. Но рисковать не стала.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— До понедельника нет смысла, — сказал Никита.
— Посмотрим, — ответил Макар.
— Если б я был уверен, — задумчиво протянул Никита. И дальше, не меняя тона, спокойно: — Марусь, ужинать будешь?
В мгновение ока она оказалась в своей спальне, вновь ловя суматошное дыхание.
Заперла и другую дверь, скинула халат и забралась в постель. Ну и что, что только десять и закат только-только начал разгораться. На природе вообще полезно ложиться спать с заходом солнца. К тому же сегодня она столько нервничала…
Что не заметила, как уснула.
Проснувшись через несколько часов, уже глубокой ночью, от знакомого удара пяток о землю. Вторая пара пяток вновь болталась на уровне верхнего края ее окна.
Они что — через дверь ходить не умеют?
И куда вообще они собрались? В деревню?
Ну разумеется. Молодые парни облапали молодую девчонку, рассчитывали на сладенькое, а сестренка — не дала. Куда еще идти? В деревню по бабам!
Маруся разъяренно фыркнула, закуталась в одеяло поплотнее и закрыла ухо подушкой, чтобы не слушать, как они шастают туда-сюда.
Утром надо встать пораньше и сбежать из этого дурдома!
20
Но плану побега не суждено было сбыться.
Будильник остался в телефоне, а тот превратился в безмолвный кирпич. А без его помощи Маруся после всех переживаний предыдущего дня проспала аж до полудня. И проснулась урчания в животе. Урчало же от невероятного запаха свежеиспеченных блинчиков, распространявшегося по всему дому.
Блинчиков и кофе.
С нотками вишневого джема.
— Марусь, выходи завтракать! — одновременно со стуком в дверь раздался голос кого-то из близнецов.
Маруся подорвалась с кровати, чтобы еще раз проверить задвинут ли засов, обнаружила, что так и уснула голой, сорвала с кровати одеяло, закуталась в него и в последнюю секунду едва удержала свои пальцы, уже отодвигающие задвижку.
— Идешь? — снова поинтересовались из-за двери.
Кто именно — черт его знает, по голосам братцев она все-таки не умела распознавать.
Где уж там — если у них даже отпечатки пальцев и рисунок радужки одинаковый! Если ты не растешь с этими подонками в одном доме с десяти лет, то и не поймешь, кто есть кто, будь ты хоть самый сложная система анализа ДНК.
— Иду… — буркнула Маруся, придерживая одеяло на груди.
Ее разрывали на части две разнонаправленные силы.
Одна требовала немедленно отправиться за блинчиками с вишневым джемом.
Блинчики, которые ТАК пахнут, должны быть немедленно уничтожены!
Другая напоминала, что больше всего на свете она хотела оказаться этим утром как можно дальше от сводных братцев.
Так и не решив, к какой из них ей хочется прислушаться больше, Маруся принялась одеваться. Льняная рубашка с длинным рукавом и такие же брюки — максимально скромный наряд, чтобы никого не провоцировать. И все равно ее руки тряслись, когда она открывала дверь.
На кухне было шумно, жарко и вкусно. На столе рядом с ее местом стояла тарелка со стопкой тоненьких блинчиков, а рядом, едва завидев ее в дверях, Макар водрузил кружку с кофе.
У плиты пританцовывал полуголый Никита с двумя сковородками в руках. Он ловко перебрасывал блинчики с одной на другую и что-то напевал себе под нос.
Вошедшей Марусе он кивнул — слегка неловко — и чуть не уронил блинчик на пол.
Когда она села за стол, Макар, не глядя, бросил ей на колени букет ромашек.
Это был странный и неловкий завтрак. Маруся ела восхитительные блинчики молча, не поднимая глаз. Близнецы болтали, но старались касаться только нейтральных тем. Тщательно обсудили прекрасную погоду, которая стоит уже неделю подряд. Посетовали на ворон, которые приносят на крышу дома свою добычу и по утрам за нее дерутся, мешая спать. Немного поспорили о том, кто будет поливать мамины помидоры и собирать ягоды.
