партии. Потому Герой Советского Союза, награжденный за Даманский – это, кстати, я проверила, – превратился в обвиняемого.
– Да они там в Минске охренели! – возмутился Нил Семенович. – Ладно бы отмазали сыночка от тюрьмы – это сплошь и рядом. Но шить дело невиновному, да еще Герою? Предлагаешь мне вмешаться?
– Нет, – сказала Ольга. – Я хочу поехать в Минск как спецкор «Известий».
– А сумеешь разобраться? – поднял бровь отец. – Дело непростое. Аграновскому под силу, но тебе – не знаю.
– Справлюсь, – поспешила дочка. – Скажешь, будут мне мешать? Я приеду в Минск инкогнито и соберу материалы до суда.
– Не получится, – покрутил головой отец. – Чуть заселишься в гостиницу, мгновенно разузнают. Ты предъявишь там командировочное удостоверение, без него ведь номер не дадут. А администратор тут же позвонит начальству. Не успеешь вещи разложить, как оно примчится. Как же, прибыл в Минск спецкор «Известий»! Станут спрашивать тебя: зачем приехала, а потом потащат в ресторан, попытаются споить. Знаю.
– Жить в гостинице не собираюсь, – сообщила Ольга. – Валентина Алексеевна предложила мне отдельную квартиру. В ней Коровка жил перед тем, как его арестовали. Говорит, что он будет только рад. Обещала, что накормит и напоит, лишь бы в деле помогла.
– За других бы так же заступались! – покрутил головой отец. – Да, похоже, что Коровка этот – человек хороший. Перед армией у них трудился, а они и спустя два года не забыли, на защиту поднялись. Ладно. С Толкуновым[2] я поговорю.
– Папка! – Ольга бросилась ему на шею…
Когда дочка убежала, Нил Семенович проводил ее довольным взглядом. Ольга вся в него! Острый нюх на сенсационный материал, смелость и решительность. Не боится трудной темы и начальников, которые ей могут помешать. Он когда-то тоже был таким. В областной газете смело раскрывал в статьях факты нерадивости и головотяпства. Было много недовольных, в том числе партийное начальство, только Ковалева это не смутило. И его заметили, для начала пригласив работать в «Правде». За пять лет он сделал там блестящую карьеру, заняв должность заместителя главного редактора. Но пробыл на ней совсем недолго – пригласили в аппарат ЦК КПСС, сходу предложив стать заместителем заведующего отделом пропаганды. Время было на дворе такое – первый секретарь ЦК[3] энергично вычищал сталинские кадры, ставя на их место молодых. Вот и Ольга может повторить его судьбу. Хотя супруга будет недовольна: хочет видеть дочку женою дипломата. Жениха ей отыскала – молодого, перспективного, сына заместителя министра иностранных дел. Нил Семенович не слишком возражал – если Ольга хочет замуж за Геннадия, значит, так тому и быть. Парень только что МГИМО закончил, в МИД распределили, ожидает назначения в посольство за границей. Только холостому путь туда заказан, вот и суетился вокруг Ольги. Дело продвигалось к свадьбе, но внезапно между молодыми будто кошка пробежала – встречи прекратились. На вопросы Ковалева и его супруги, Ольга зло ответила, что Геннадия не хочет больше знать. Мать пытается их помирить – ей Геннадий очень нравится, да и партия блестящая, – только у нее пока не получается.
«Будь, что будет, – заключил в итоге Нил Сергеевич. – Помирится Ольга с женихом – попляшу на свадьбе молодых. Нет – пусть делает карьеру в журналистике. Если справится с заданием – прогремит на весь Союз. Тема-то какая благодатная! Аграновский желчью изойдет, что досталась не ему. Ничего, он и без того большая знаменитость. Нужно двигать молодых. Ну, а Ольгу я немного подстрахую – неизвестно, что там будет в Минске. Девочка совсем неопытная…»
***
В аэропорт Ольгу отвезла редакционная «Волга». Подхватив свой чемодан, она поспешила к зданию аэровокзала – время поджимало. Нужно выкупить билет, забронированный редакцией, регистрация, посадка… Не хотелось б опоздать. Этого, однако, не случилось: скоро Ан-24 с собкором на борту разогнался по бетонной полосе и поднялся в воздух. По пути к столице Белоруссии Ольга вспоминала прошедшие события. Для начала у нее случилась беседа с Толкуновым. Главный пригласил ее к себе с утра. Прочитал пришедшую в редакцию телеграмму, расспросил, как будет действовать, на прощанье пожелал удачи. Ольге скоренько оформили удостоверение спецкора, а еще – командировку. Выплатили деньги на расходы. Не сказать, чтоб Ольга в них нуждалась – папа дочку не обидел, но сказали, так положено. С этим провозились до полудня, потому пришлось спешить в аэропорт…
В Минске ее встретили. Из редакции Ольга позвонила Валентине Алексеевне, сообщила номер рейса и время прибытия. Поэтому, войдя в аэровокзал, быстро разглядела средь толпы встречающих женщину в белой блузке и джинсовом, на пуговицах, сарафане. Свой наряд ей Валентина Алексеевна подробно описала. Рядом с ней стоял немолодой мужчина в костюме и сорочке с галстуком. Подойдя ближе, Ольга разглядела на его пиджаке орден и медаль.
– Здравствуйте, – сказала, ставя чемодан на пол. – Валентина Алексеевна? Я Ольга Ковалева из «Известий».
– Здравствуйте, – заулыбалась директор гастронома. – Спасибо, что приехали.
– Приветствуем вас в столице Белоруссии, – поддержал немолодой мужчина. – Разрешите, я представлюсь. Коган Матвей Моисеевич, адвокат. Буду защищать Бориса Михайловича в суде.
– Рада познакомиться, – Ольга протянула ему руку. Коган ее с почтением пожал. – Идемте! – подхватил он чемодан спецкора. – Нас ждет такси.
По пути, будто сговорившись, дела не касались: болтали о погоде и архитектуре Минска. В столице Белоруссии Ольга прежде не бывала, поэтому разглядывала с интересом помпезные дома вдоль проспекта Ленина, аллеи лип на тротуарах, парки, скверы… Центр Минска походил немного на Москву, но еще более – на Ленинград.
– Оттуда архитекторы после войны приехали, – подтвердил ее догадку Коган. – Минск лежал в руинах, его, считайте, строили с нуля. Отлично помню эти времена. После трудового дня люди выходили разбирать развалины, всем нам доводили строгие задания: где, сколько кирпичей собрать. Из них и возводили новые дома. Они ведь потому под штукатуркой, что выглядели неприглядно: кирпич-то разномастный. Где-то старый, а где и новый уложили. А чтобы однотонный, как до революции, так таких домов, считайте, нет почти.
Такси отвезло их на улицу Седых. Там они зашли в подъезд, поднялись на второй этаж. В квартире Валентина Алексеевна ушла на кухню ставить чайник и резать бутерброды, а Ольге Коган предложил присесть за стол в просторном зале.
– Извините, Ольга Ниловна, – начал разговор. – У меня такой вопрос. Ковалев Нил Семенович, зам заведующего отделом пропаганды ЦК
