На следующее утро питерские улицы, которые вчера вечером истекали подтаявшим снегом, опять заморозило. Тротуары покрылись коркой льда, и Анна Сергеевна по дороге на остановку несколько раз упала. Хорошо, что с ней на этот раз не было пакетов с тетрадями, а то все помяла бы. Придется, конечно, объясняться с десятиклассниками, почему не проверила их зачетную работу. Ну ничего… Они же знают, что вчера по школе прошли родительские собрания и учителя освободились поздно.
На остановке Анну Сергеевну уже дожидалась Лидия Гавриловна, у ног которой стояли два пакета с тетрадями.
– Представляешь, после разговора с тобой никак не могла заснуть! С тоски все тетрадные залежи проверила! Все даже в сумку не влезли! То-то радости моим охламонам сегодня будет! В общем, Аня, как совершенно справедливо говорится, нет худа без добра! – Она поправила разъезжающиеся в стороны пакеты и спросила: – Ну? А как ты? Решилась?!
Анна Сергеевна ответить не успела, потому что к остановке подкатил автобус. Учительницы подхватили тяжелые пакеты Лидии Гавриловны и не без труда взгромоздились с ними на ступеньки автобуса. На одном из сидений расположился все тот же мужчина в турецкой кожанке с чрезмерно блестящими пуговицами. Он радостно улыбнулся Анне Сергеевне, как старый знакомый, и даже встал, уступая ей место. Лидия Гавриловна посмотрела на них с большим удивлением. Анна Сергеевна, поблагодарив мужчину, села. Лидия Гавриловна тут же поставила на колени подруге свои пакеты и, презрительно оглянувшись на мужчину, шепнула ей в ухо:
– Аня! Это не вариант! Даже и не думай!
На одной из перемен Анна Сергеевна, держа под мышкой журнал, корячилась, пытаясь запереть свой кабинет, в замке которого ключ гадким образом проворачивался. К ней подошла самая пожилая учительница их школы Елизавета Семеновна, согнутая временем в крючок, с жиденьким пучком седых волос на голове и с сумкой-кошелкой в руках.
– Анночка Сергевна… – Елизавета Семеновна постучала согнутым пальцем по спине мучившейся с замком учительницы.
Анна Сергеевна, вздрогнув, обернулась. Пожилая учительница, просительно заглянув ей в глаза, начала снова:
– Анночка Сергевна! Я посмотрела наше расписание и увидела, что у вас вместо четвертого урока «окно». Не могли бы вы меня опять слегка заместить? Последний разочек, честное слово!
– Что значит «слегка заместить»? – недовольным голосом отозвалась Анна Сергеевна.
– Это значит, что вы ничего делать не будете! Дадите им упражнение побольше, и пусть себе пишут. А вы только за порядком последите, и все! – радостно проговорила Елизавета Семеновна. – У меня, понимаете ли, давление с утра зашкаливает… Мне бы прилечь…
Анна Сергеевна почувствовала, как внутри ее закипает раздражение, но заставила себя сдержаться и ответила очень спокойно:
– Если вам нужно, чтобы просто последили за порядком, попросите посидеть на уроке библиотекаря или… еще кого-нибудь.
– Видите ли, Анна Сергевна, библиотекаря они не послушаются, – сморщилась в виноватой улыбке Елизавета Семеновна. – Это же седьмой «В»!
– Тогда пусть охранник Никита у них посидит! – В голосе Анны Сергеевны все-таки послышалось раздражение.
– Ну что вы такое говорите, Анна Сергевна?! Никита же не может оставить свой пост!
– Никита все может! Я его вчера застукала, когда он с Таней Марецкой из одиннадцатого «А» целовался в гардеробе, за вешалками!
Елизавета Семеновна еще больше сморщилась и жалобно, со слезой, произнесла:
– Значит, Анночка Сергевна, мне на вас лучше не рассчитывать?
– Да схожу я в ваш седьмой «В», – безнадежно махнув рукой, ответила Анна Сергеевна и торопливой походкой пошла в сторону учительской, чтобы Елизавета Семеновна не успела выпросить у нее еще чего-нибудь.
В учительской она поставила в стойку журнал, взяла другой, села на мягкий диванчик и углубилась в список класса. Через пару минут в учительскую вбежала Лидия Гавриловна, шумно плюхнулась рядом с подругой и сказала:
– Аня! У нас с тобой вместо четвертых уроков «дырки», так что сходим в соседний строймаркет! Ты поможешь мне с унитазом! Наш ведь совсем раскололся. Так надоело, знаешь ли, с ведерочком… Сейчас такой выбор, прямо глаза разбегаются: и тебе белый, и тебе розовый, и тебе черный! – Она оглянулась по сторонам и доверительно прошептала Анне Сергеевне в ухо: – Кроме того, мне совершенно непонятно, почему у них разные… это… отверстия… куда все… ну… того… в общем, ты понимаешь…
Анна Сергеевна, улыбнувшись, но не отрываясь от отметок в журнале, сказала:
– Я не могу, Лида. У меня урок.
Лидия Гавриловна завела глаза под потолок и начала вслух соображать:
– Нет, я не могла перепутать: сегодня четверг… первая смена… четвертый урок… Мы с тобой всегда куда-нибудь бегаем! Это святое наше время! На прошлой неделе твоему Игорехе, извините, трусы искали!
– Я обещала «слегка заместить» Елизавету Семеновну, – виновато объяснила ей Анна Сергеевна.
– Опять?!! – взвилась Лидия Гавриловна. – Старая курица!!!
– Тише ты! – одернула ее Анна Сергеевна. – Не за горами то время, когда и мы с тобой такими же станем.
– Нет! Ты мне рта не затыкай! Такой, как эта… – математичка специально повысила голос, – КУРИЦА, я никогда не буду! Неужели ты не видишь, что она нагло села тебе на шею и поехала! Который раз ты уже ее замещаешь?
– Я не считала.
– Зато седьмой «В» все посчитал. У них там растет и ширится движение народного сопротивления против тебя! По-моему, они уже формируют партизанские отряды!
– Ничего! – усмехнулась Анна Сергеевна. – Победа все равно будет за мной!
Лидия Гавриловна посмотрела на нее с выражением восхищения, смешанным с состраданием, и сказала:
– А знаешь, я седьмой «В» понимаю! Они уже который год ловят кайф на бабулиных уроках, а ты каждый раз вползаешь в их класс, как какой-нибудь жук-короед! И точишь их, и точишь! А они уже и писать-то почти разучились! Вот скажи, зачем тебе это надо? Ну, заставишь ты их пару уроков землю носом рыть, а потом что? Потом опять притрюхает бабуля, заснет за своим столом у доски, а седьмой «В» опять впадет в нирвану.
– «Бабуля», как ты ее называешь, совершенно не виновата, что на пенсию прожить невозможно, – со вздохом ответила Анна Сергеевна. – Она с удовольствием поспала бы дома, я тебя уверяю! Она этого седьмого «В» боится, как диких зверей, потому меня и просит замещать.
– Знаешь, Аня, ты всех бедняков не накормишь и всем нищим не подашь, тем более что у тебя и самой-то ничего нету, кроме… проблем! – Лидия Гавриловна опять наклонилась к уху подруги и шепотом спросила: – Корабельников-то не явился?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
