Приблизительно в декабре 48 года до н.э. Клеопатра почувствовала, что она беременна. Однако война продолжалась, не принося существенных сдвигов. В феврале следующего года Эвфранор, командующий римским флотом, пользуясь базой у Фаросского маяка, захватил весь остров Фарос, разграбив и разрушив дома богатых александрийцев.
Поскольку они были в основном политическими противниками Клеопатры, это происшествие едва ли могло ее встревожить. Однако события, происшедшие на другой день, не могли не вызвать беспокойства, потому что происшествие это едва не стоило Цезарю жизни. Это произошло, когда римляне пытались полностью установить контроль над дамбой, соединявшей Фарос с александрийским берегом. Когда римские солдаты, которыми в этом случае командовал Цезарь, достигли ближайшего к берегу конца дамбы и начали сооружать баррикаду, им помешал египетский десант. В это время военные корабли римлян, стоявшие у берега, вдруг начали уходить, что вызвало тревогу среди римских легионеров. Бросив работу, они стали садиться на любые лодки или суда, находившиеся поблизости, или нырять с дамбы в море, надеясь доплыть до кораблей. Дальнейшее описывает неизвестный римский командир, автор «Александрийской войны» (возможно, Авл Гирций). Цезарь, отчаявшись удержать своих солдат, вынужден был сам оставить место внезапного нападения, чтобы достичь своего корабля. Однако вместе с ним туда устремилась толпа беглецов, создав опасную ситуацию на борту. Поняв, что может произойти, Цезарь прыгнул в воду и поплыл к одному из ближайших кораблей. Оттуда он отправил лодки, чтобы помочь своим людям, попавшим в беду, и спас немалое их число. Его же собственный корабль опрокинулся, а те, кто не успел бежать оттуда, погибли (см. Александрийская война). «В то время, – сообщает Плутарх, – он держал в руке несколько документов, и ни одного из них не уронил в воду, хотя его обстреливали со всех сторон. Держа документы в одной руке, он плыл, пользуясь для этого лишь свободной рукой», (см. Плутарх. Цезарь.) Теперь полководец снова должен был заняться дворцовыми делами. Если Арсиноя бежала к врагам, то юный Птолемей XIII по-прежнему оставался под домашним арестом, а противоречия между ним и сестрой оставались постоянным источником интриг и беспокойства. Цезарь решил обезопасить Клеопатру и себя самого от тайного противника в собственном доме. Он освободил Птолемея и отправил в город «для принятия командования царской армией». Цезарь тем самым давал понять, что, если война перестала быть просто мятежом, то нужно использовать авторитет царя, пусть и несовершеннолетнего, чтобы восстановить порядок в стране. В действительности он явно хотел вызвать разногласия между советниками Птолемея и Арсинои. Однако и после этого египтяне продолжали ожесточенно сражаться с римлянами. Правда, юный Птолемей сразу же стал предпринимать меры, чтобы оттеснить Арсиною. Он провозгласил себя главнокомандующим и объявил о намерении продолжать военные действия против Цезаря. Возможно, в это время Клеопатра развелась с Птолемеем (египетские законы предусматривали такую возможность). Арсиноя вынуждена была уступить первенство Птолемею. Что же до Ганимеда, то он, как видно из источников, в дальнейшем не играл сколько-нибудь существенной роли.
* * *
С начала марта 47 года до н.э. в Александрию стали прибывать с востока вспомогательные войска Цезаря. Из-за парфянской угрозы выводить римских легионеров из Сирии было небезопасно, а потому присланы были части, состоявшие из сирийцев и аравийцев под командованием грека Митридата Пергамского. Из еврейских источников мы узнаем, что в Аскалоне к ним присоединился иудейский военный контингент (см. И. Флавий. Иудейская война). Имелись основания ожидать, что иудеи помогут Цезарю, победителю Помпея, поскольку последний, разрушив царство Селевкидов, не только осквернил Иерусалимский храм, поставив ногу на «святая святых» (очевидно, имеется в виду «ковчег завета», хотя, по другим источникам, к этому времени он был утрачен), но и решил лишить царя-жреца Гиркана его законного титула. От Иудеи Помпей отторг значительную часть ее территории и фактически разделил эту провинцию на части, которые скрепляло только то обстоятельство, что некий Антипатр, происходивший из Южной Иудеи, получил звание министра и советника. Антипатр получил тогда реальную власть в Иерусалиме, благодаря чему удалось сохранить урезанное иудейское государство. Правда, Антипатр вынужден был принять участие в гражданской войне на стороне Помпея. Сейчас, однако, у него появился шанс исправить положение. Прибытие этого иудейского контингента в значительной мере обеспечило Цезарю и Клеопатре поддержку еврейского квартала в Александрии.
Отношение самой Клеопатры к Иудее было сложным и скорее неблагоприятным. Она никогда не могла забыть, что этот край прежде был собственностью Птолемеев. Евреи в самой Александрии не любили Клеопатру с тех пор, как однажды, во время неурожая, она не включила их в число получателей хлеба, поскольку они не принадлежали к грекам или эллинизированным, которые только и считались гражданами Александрии. Это было юридически правильно, но не могло не вызвать недовольства еврейской общины. По этой и другим причинам взаимоотношения царицы с египетскими иудеями были напряженными. Однако этих противоречий не следует преувеличивать, поскольку Клеопатра также выделяла средства на строительство синагоги. Плутарх называет древнееврейский в числе языков, которые знала Клеопатра (см. Антоний), а значит, Клеопатра или ее отец, давший ей образование, стремились наладить отношения с этой частью населения страны.
На пути вспомогательных римских войск в Египте стояла крепость Пелусий, занятая войсками Птолемея XIII, которую Митридату удалось вскоре взять. Обойдя дельту Нила, Митридат направился на северо-запад, в Александрию. Неподалеку от Мареотидского озера его встретил Птолемей со своим основным войском. На помощь этому войску по Нилу пришел египетский флот, так что на стороне Птолемея создался значительный численный перевес. Однако Цезарь со своими людьми, оставив в Македонии небольшой гарнизон, сразу же выступил на помощь Митридату. Сначала его флотилия повернула на восток, так что у противника создалось впечатление, что он двинется на помощь своим вдоль восточного берега озера. Но ночью Цезарь распорядился, чтобы его корабли, втайне от врага, не зажигая огней, повернули назад, чтобы потом высадить войско с запада от озера. После этого Цезарь быстро и незаметно для врагов сумел соединиться с войском Митридата. 27 марта 47 года до н.э. произошло решающее сражение. Попавшие в окружение солдаты Птолемея бежали в свой лагерь, который Цезарь взял приступом. Вечером того же дня он с триумфом вернулся в Александрию. Население вышло навстречу римлянам, неся статуи богов, чтобы сдаться на милость победителям.
Поголовное истребление военных, сторонников Птолемея, включая и габинианцев, началось уже во время боя и продолжалось после его окончания. Однако найти самого юного царя не удалось. Цезарю сообщили, что Птолемей, пытаясь бежать, сел на судно, перегруженное другими беженцами, которое затонуло вместе с самим царем. В Египте было поверье, что утонувшим в Ниле Осирис даровал свое благословение и приравнивал их к богам, а следовательно, они воскресали. Цезарь, знавший об этих легендах, решил доказать, что Птолемей закончил свои дни как обыкновенные смертные. Он распорядился драгировать Нил, чтобы найти труп Птолемея. Тело было действительно найдено, а золотые доспехи Птолемея выставили на всеобщее обозрение в Александрии.
Птолемей был единокровным братом, супругом и обожествленным соправителем Клеопатры. Но для нее, как нетрудно догадаться, его жизнь вовсе не была святыней. Она сохранила о нем наихудшие воспоминания, и для нее его смерть была освобождением.
* * *
Теперь у римлян снова возникло искушение захватить Египет. Однако, как и во времена Птолемея XIII, Цезарь предпочел собрать дань, оставив на троне нужного ему монарха – в данном случае это была Клеопатра. С помощью ее правительства он собрал огромную сумму денег, за которыми первоначально и явился в Египет. Он отказался от аннексии, не в последнюю очередь из-за его личных взаимоотношений с Клеопатрой. Но была и другая причина, о которой сообщает его биограф Светоний: Цезарь боялся, что какой-нибудь римский наместник-авантюрист может превратить такую богатую и централизованную страну, как Египет, в плацдарм для мятежа (см. Божественный Юлий). Это вполне вероятно. Ведь даже семнадцать лет спустя, когда римляне захватили Египет, они обвинили первого наместника в злоупотреблении властью. А ведь это было в период, когда империя наконец объединилась под прочной властью одного правителя. Тем более такие опасения должны были существовать в 47 году до н.э. когда в стране шла опаснейшая гражданская война.
