падали на лоб, и он дергал головой, чтобы откинуть их с глаз.
Рапира в руке была старая и тяжелая, перед отъездом меня больше волновал гардероб, чем какая-то железка, по которой матушка проливала слезы, с ностальгией вспоминая, как дед нанимал ей учителя, и как она распорола какому-то ухажеру жилетку. Папенька, помню, очень странно смотрел на нее при этих словах.
Знала бы, что мне придется так фехтовать, выпросила бы у отца новую из облегченной стали. Говорят, в Чирийских горах придумали новый метод ковки, да и по заговорам колдуны из тех мест — предметники из лучших.
Стойка, уклонение, переход. Быстро переступая по гладкому полу, я едва не задела соседнюю пару, вернее, они едва не задели меня. В последний момент Вьер отвел шпагу…
— Не зевай, — крикнул магистр, и рапира парня тоже полетела на пол.
Я свою смогла удержать, несмотря на удар сокурсника.
— Переход! — скомандовал Ансельм. — Живее! Двигаетесь, как сонные мухи! С каждого уже раза по три голову сняли!
— У меня только одна голова! — фыркнул Вьер, становясь напротив следующего противника.
Звучавшие в зале голоса стали стихать, шпаги поднимались, пальцы сжимались на рукоятях. Только Корин сидел на скамье — он уже успел получить растяжение, сбегать к целителям и вернуться в тренировочный зал зрителем, хотя магистр Ансельм предлагал парню перекинутьрапиру в левую руку.
Напротив меня остановилась тихая и молчаливая Мэри. За прошедшие полгода никому так и не удалось узнать о ней больше, чем в день поступления. Невысокая, пухленькая дочь столичного аптекаря предпочитала молчать, не ввязывалась ни в какие свары, старалась не выделяться ни перед магистрами, ни среди сокурсников.
Снова отрывистая команда. И сверкающая сталь сталкивается со сталью. Выпадыдевушки были в какой-то мере предсказуемы. Угол, укол, уход, блок, снова уклонение… Подленькая непрошенная и беспокойная мыслишка, что Мэри не очень сильный противник, так и крутилась в голове, а ведь девушка ничего плохого мне не сделала. Но когда я попробовала перейти в контратаку, она резко развернулась, и острие с мягким тренировочным наконечником устремилось мне в грудь.
— Здорово, — искренне похвалила я.
Неулыбчивые губы девушки дрогнули.
— Спасибо, — прошептала она. — Тебе надо заменить оружие.
— Уже поняла, — вздохнула я, поднимая клинок. Сталь ударилась о сталь.
— Я знаю хорошего оружейника в Льеже, — сказала сокурсницаа, делая выпад, и тут же смутилась. — То есть не я, конечно, старший брат. Он тоже в Магиусе учится, только на пятом потоке… то есть, если ты позволишь… вы позволите… ваша милость… — под конец она уже шептала.
— Позволю, — серьезно кивнула я, парируя удар. — Данной мне властью разрешаю звать меня «Ивидель», а то «ваша милость» немного старит, не находишь? — Девушка снова неловко улыбнулась. — Кстати, о старших братьях, он у тебя маг?
— Да, — она нанесла смазанный укол, и я легко отбила удар. — Но если ты думаешь… думаешь… — девушка мотнула головой.
— Я думаю, что можно спросить у него про методы защиты. Или, может, не у него, а у другого старшекурсника.
— Но это же нечестно!
— Что поделать…
— Переход! — скомандовал магистр, так и не сумевший разоружить Мэрдока.
Дженнет удалось приставить лезвие к ключице Мерьем. Махать железом у герцогини получалось на удивление ловко. Хотя, почему на удивление? Наверняка за этим стоят труды не одного и не двух домашних учителей.
Мэри отошла, а напротив меня оказалась Гэли.
— Ангард!
Звон стали и тихие шаги. В зале ни ветерка, ни одного дуновения. Я чувствовала, как пот потек по спине, широкие тренировочные брюки прилипли к ногам, а кисть руки болела все сильнее и сильнее.
Гэли практически не дралась, махала шпагой для отвода глаз, не переставая улыбаться. Стоило мне провести простенькую атаку, как она с готовностью выронила клинок. Я вздохнула и спросила:
— Зачем ты здесь?
— Что? — не поняла подруга и неторопливо переступила с ноги на ногу на цветных плитках пола.
Узор пола казался абстрактным, хотя меня не отпускала мысль, что если «взлететь» или повиснуть на одном из светильников, как скоморох в бродячем балагане, что мы наблюдали как-то в шатре на сельской ярмарке, то можно разглядеть что-то интересное. Ну, или разочароваться, увидев лишь ворох цветных пятен. Вот тут вроде лапа какого-то зверя, а тут ухо или лепесток мохнатого цветка. Каблук наступил на коготь или на закручивающуюся ленту, под носком скрылись глаз или звезда на ночном небосводе. Я ступала то ли по шерсти диковинного зверя с узким поджарым телом, то ли по траве, которую неизвестный мастер перенес на мозаичные плитки пола.
Подруга наклонилась к упавшей шпаге, она даже не переоделась, осталась в юбке, которая теперь путалась и стесняла движения.
— Почему отец отправил тебя в Магиус? Ты ведь не горишь желанием учиться.
— Ты тоже, — фыркнула девушка.
— И все же? Раньше я думала, что…
— Ну, заканчивай, — она отсалютовала клинком.
— Что ты ищешь мужа, — пожала я плечами.
— Тоже мне, секрет, — хохотнула она, ничуть не обидевшись. — Ищу, как ты и Дженнет, Мэри, Алисия и каждая поступившая девчонка. — Мы скрестили клинки. — Но для этого совсем не обязательно махать железом.
Я позволила себе вопросительный взгляд.
— Какая ты непонятливая, Иви, — дернула плечом Гэли. — Кто возьмет в жены колдунью, не умеющую контролировать силу?
— Никто, — согласилась я, вспомнив, как орал от боли обожженный противник брата.
— А магесса с моим приданым может рассчитывать даже на аристократа… наверное… — девушка хихикнула, но тут же стала серьезной и тоскливо добавила. — По крайней мере, так планирует папенька, раз у него нет сына. — Забывшись, она развела руками, и я нанесла легкий укол в корпус. Учебный наконечник мягко ударился об одежду. — Сказал, дела внуку передаст.
— А ты не думала стать магом? — задала я вопрос, ради которого и затеяла весь этот разговор. На лице подруги отразилось недоумение. — Не бакалавром через три года, а настоящим магом, закончить полные пять?
— Нет, — покачала головой подруга. — Иви, ты меня пугаешь. Ты же не думаешь стать такой… такой, как мисс Ильяна?
— Нет, — выдохнула я, вспомнив сухощавую фигуру Ильяны, главы Магиуса, ее упрямо вздернутый подбородок, короткие, как у мужчин, черные волосы, глубокую складку у рта и жесткие глаза. —
