Надо сказать, четыре месяца физической и умственной перестройки не прошли для ее психики даром. Она по-новому взглянула на себя нынешнюю и прежнюю, пересмотрела жизнь «до» – словом, вымела из головы весь мусор. Отныне Кристофер Бейли не станет отравлять ей прошлое, настоящее и будущее.
– Такси, остановка, – приказала Флик, и машина осторожно свернула к стоянке на набережной.
Флик поднесла к терминалу черную кредитку без опознавательных знаков, и дверь разблокировалась. Такую карточку выдали всем нейроносителям – неотслеживаемая и фактически безлимитная. Приятное подспорье для новой жизни. Из багажа у Флик с собой был только синий холщовый рюкзак с самым необходимым. С остальным имуществом пришлось попрощаться. Оно отправилось на безымянный склад где-то в Уэльсе.
Распрощаться пришлось и с родными-близкими. Раскрыть им правду было никак нельзя – вместо этого команда спецов оповестила всех от лица Флик, что та едет в путешествие на неопределенный срок и свои похождения будет выкладывать в соцсети. В «Инстаграме» и «Фейсбуке» уже висели первые сфабрикованные фото. Геолокацию и переписки предоставили боту. Банковский счет, ипотеку, свидетельство, права, удостоверение личности – все, хоть как-то связанное с прежней Флик Кеннеди, заморозили.
Прошлую личность планомерно стерли без следа: одежда и духи теперь были других марок, в любимые супермаркеты ни ногой, цвет лака поменялся; даже прежние любимые напитки в кафе и барах стали табу. Что взять с собой в новую жизнь, Флик решала сама.
Она невозмутимо вышла под дождь и потянулась в нагрудный карман за сигаретами. Пусто. И сигареты отныне под запретом. Но горбатого, как известно…
Флик зашагала по галечному пляжу к сравнительно спокойному Северному морю. Из бескрайних полей в столь же бескрайнюю водную гладь тянулась радуга. Азарт подмывал броситься вперед и вплавь отыскать ее конец, но Флик лишь разулась и с закатанными штанами помочила ноги у берега.
На ее лице появилась улыбка – гостья из такого далекого прошлого, что она давным-давно о ней позабыла.
* * *
На счастье, с последнего визита главная улица Олдборо почти не изменилась. Не сдать городок акулам рынка значило отдалить местный бум онлайн-торговли и позволить независимым предпринимателям дышать полной грудью – явление откровенно редкое в стране. Магазины одежды, художественные салоны, книжные лавки бок о бок с кофейнями, пабами и закусочными – и всё вживую, лицом к лицу, без цифрового душка.
Заглянув в кафе, Флик заказала травяной индийский чай и потянулась за выданным стандартным мобильником. То был единственный разрешенный гаджет, имевший доступ только к «ReadWell», крупнейшему в мире книжному сайту. Изо дня в день там кипело общение миллионов книголюбов, постилась критика. Флик отыскала на сайте тему, посвященную пьесе Шекспира «Два знатных родича»[12]. Пусто. Добрый знак. Будь там зашифрованный комментарий, это значило бы, что в результате Карчевски сворачивает миссию и созывает всех в явочный дом. Событие, близкое к невозможному, уверили ее.
Предстояло подыскать себе жилище. В конце главной улицы нашлось цифровое табло со списком всех коммерческих объектов района. О том, чтобы скинуть информацию на телефон, как предлагал экран, и речи быть не могло, так что расположение хостелов и гостевых домов пришлось запоминать по старинке. Подойдет самый непримечательный, подумала Флик, и через две минуты достигла нужного места.
Дом оказался двухэтажный, вроде бы два входа-выхода, в окне табличка «комнаты сдаются». Дверь армированная, над крыльцом камера – с виду, единственный девайс на всю округу, не считая распределительного кабельного бокса через два дома. Внутри, наверное, тоже не изобилие техники. Подходит.
В садике красовались резные деревянные фигуры, по периметру тянулись кусты желтых роз, в середине – грядки с овощами. Кирпичные стены были цвета морской волны, а с веранды открывался живописный вид на водный простор. Ничего общего с модерновой лондонской конурой. Лучше не придумать.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Флик постучалась в дверь и краем глаза поймала свое отражение в окне. В такой форме она не помнила себя лет с двадцати, когда еще ходила на тайский бокс. Курс самообороны и регулярные занятия в спортзале принесли плоды: на лице, как в юности, выточились скулы, а в карих глазах вспыхнул давно потухший огонек.
Дверь открыла девушка в мешковатой одежде и с небрежным пучком. Странно. Хозяйка никак не вязалась с домом.
– Добрый день. Есть комнаты?
– Есть, конечно, прошу! – обрадовалась девушка и затянула Флик внутрь. – Хотите посмотреть?
Флик обвела взглядом гостиную. Пестрые грошовые обои в цветочек, занавески с диваном в тон.
– Нет-нет, мне подходит.
– У нас тут как будто клумбу по стенам разметало, да?
– Свой шарм есть.
– Вообще-то все мамино. Она скончалась в том году от Альцгеймера. Ровно за две недели до того, как лекарству дали зеленый свет и оно поступило в продажу.
– Соболезную.
– Да… да. – На секунду девушка красноречиво потупила глаза. Рана еще кровоточила. – Дом теперь на мне, пока не решу, что с ним делать. Ну, или пока цветочки не доконают… Я, кстати, Грейс.
Пожав Флик руку, она рассказала о комнатах: какие удобства, сколько за день.
– Надолго вы к нам? – добавила Грейс.
– Да без понятия. – Флик пожала плечами.
– Гм… Запишем пока на неделю?
– Давайте.
Устроившись в комнате, Флик убрала одежду из рюкзака в старый дубовый шкаф. Затем приоткрыла форточку и распласталась на кровати поверх расшитого махрового покрывала.
Закрыв глаза, она втянула полной грудью соленый морской воздух и медленно выдохнула. Даже здесь, в четырех стенах, он словно ласкал кожу.
«Вот как пахнет счастье», – проскользнуло у нее в мыслях.
Глава 12
Чарли, Манчестер
Имя: Чарли Николлс
Настоящее имя:…………………….
Возраст: 25
Предыдущая работа: графический дизайнер
На иждивении находятся: -
Сильные стороны: целеустремлен, общителен, педантичен, собран.
Слабые стороны: своенравен, временами склонен к спонтанности.
Чарли открыл шторы по всему гостиничному номеру на пятидесятом этаже.
Вручную погасив свет – голосовое управление вкупе с вай-фаем отключил заранее, – он устремил взгляд в окно на закатную манчестерскую дымку. Затем, сбросив махровое полотенце с бедер, уперся лбом в стекло и провел пальцами по рельефному торсу. Прикрыл глаза, и в мыслях возникла картинка: он летит к земле и вдруг воспаряет и несется над городом вдаль.
– При умственных перегрузках воображайте, что летите, – рекомендовал психотерапевт проекта. – А перегрузки на первых порах будут частым явлением. Считайте, что это такой самогипноз и простейшее успокоительное.
Ветер подхватил его тело и швырнул к небу. Чарли кружил над Манчестером, пикируя и взмывая вверх, – и никто его не замечал, и не было конца его полету.
Он открыл глаза и выпрямился. Раньше Чарли стеснялся своей наготы, да сейчас кто мог его увидеть в самом высотном здании центра? Разве что какой-нибудь дрон… Но Чарли обучили уходить от слежки – дрон остался бы ни с чем.
Новая внешность, легенда, новая жизнь закономерно привели к тоске одиночества, какая не захлестывала его даже в родном Портсмуте. Тогда он таил надежду, что спасение придет со стороны и откуда ни возьмись появится смысл жить.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Сейчас вся надежда зачахла на корню.
До сегодняшнего утра Манчестер представлялся Чарли совсем не таким. Едва город разросся до второго крупнейшего в стране, весь шарм его старинной архитектуры закатали под плотный слой неона, рекламы и ЖК-экранов. Деньги есть деньги – какое теперь городу дело до старья? На каждом углу отныне мелькали картинки, в транспорте реклама вообще подстраивалась под список твоих покупок в телефоне. О Чарли они, впрочем, обломали зубы – автобус у станции Пикадилли не смог проникнуть в его выданную допотопную «раскладушку» и дважды прокрутил рекламу прокладок для сидящей впереди женщины.
