— Я превратил корабль в бордель… и теперь жалею… — отрывисто говорил капитан, со все нарастающей злостью. — Пора навести порядок…
Наклонившись, он схватил ее за горло, без усилий поднял на ноги и швырнул спиной о стену. Отпустив ее, он отступил на шаг и вытащил меч. Он чувствовал… странное облегчение. Словно исправлял некий недосмотр.
— Не надо! — всхлипнула девушка, ошеломленная ударом и болью. — Не надо, пожалуйста…
Неожиданно вернулся непонятный страх, который настиг его тогда, в каюте, когда он разговаривал с ней в первый раз. Но теперь уже не было отвратительной пустой глазницы, растрепанные волосы закрывали даже повязку на глазу… и лицо это было нормальным лицом женщины. Однако это пугало его еще больше, и он отчаянно желал стереть эти черты, отправить их в небытие, может быть в прошлое… к старым, погребенным в глубинах памяти воспоминаниям… поскольку именно там было им место. В прошлом… Да, в прошлом… В прошлом.
Рапис коснулся острием меча ее шеи, затем чуть приподнял запястье, намереваясь вонзить клинок под углом вниз. Он несколько раз быстро сглотнул слюну. Сейчас вид его был ужасен… Девушка схватилась за волосы.
— Не надо! — плача, крикнула она. — Ты не узнаешь меня?! Ведь я… Не узнаешь меня? Не узнаешь? — спрашивала она, продолжая рыдать; она хотела сказать "отец"… но она никогда прежде не произносила этого слова, не удалось ей выговорить его и сейчас. — Не узнаешь меня, _Рапис_?.. Посмотри на меня, прошу тебя… Пожалуйста. Я верю, что ты меня узнаешь…
Слезы текли по изуродованному лицу, начиная капать на пол. Капитан отступил на полшага и медленно отвел клинок в сторону. Внезапно он отшвырнул меч, поднял руки и начал тереть ими лицо. Девушка сползла по стене и сжалась в комок на полу, не переставая плакать. Рапис стоял неподвижно, все еще закрыв руками лицо; наконец он опустил их, и она увидела блестящие, нервно бегающие, широко открытые глаза безумца.
— Ты зря сюда пришла, Агенея, — хрипло сказал он, снова сглотнув слюну. — Я искал тебя столько лет, я хотел… Но потом я боялся, что тебя найду… — бормотал он. — Что я тебя найду и что мне придется тебя убить, Агенея… Ты зря сюда пришла. Ты ушла… и незачем было возвращаться… Я думал о тебе на том пляже, там, где пленницы… Я думал о тебе, знаешь?
Девушка медленно выпрямилась, в глазах ее нарастал ужас. Крепко прижавшись к стене, опираясь о нее спиной и руками, она сделала неверный шаг к выходу. Потом второй. Ее всю трясло.
— Зря… — бормотал капитан, качая головой. — Зря, Агенея. Зря…
Он протянул руки и, взяв ее лицо в ладони, мягко коснулся большими пальцами дрожащих губ. Потом опустил руки ниже и сомкнул пальцы на горле единственной женщины, которую любил и которая отплатила ему изменой.
Он снова сглотнул слюну.
Море было спокойным, и Эхаден полагал, что с перемещением груза никаких проблем не будет. Носы парусников связали крепче, кормовые части же освободили, чтобы открыть разгрузочный люк барка. Это было довольно рискованное предприятие, поскольку корпуса кораблей могли снова столкнуться по всей длине, раздавив всех, кто оказался бы между ними. Однако Эхаден, посоветовавшись с плотниками, Раладаном и Таресом, решил, что попытаться стоит; чтобы перетащить большие бочки через люки на палубе, требовалось куда больше времени и труда. Спустили обе шлюпки "Морского Змея" и связали их канатами с кормами обоих парусников; сидевшие на веслах матросы должны были следить, чтобы корпуса не приближались друг к другу больше, чем было необходимо. На баке и юте поставили матросов с баграми. Эхаден, не особо раздумывая, приказал проделать дыру в фальшборте каравеллы, напротив разгрузочного люка барка. Для корабельных плотников впоследствии не представляло никакого труда устранить повреждения. Нашли подходящие толстые и длинные балки (пригодились опоры надстройки на носу барка), после чего парусники соединили достаточно прочным и вместе с тем раскачивавшимся вместе с корпусами помостом. Вскоре перекатили первую бочку. С помощью довольно сложной системы тросов и блоков ее опустили в трюм "Змея". Эхаден мог быть доволен. Он передал Таресу руководство погрузкой, Раладану — опеку над кораблем, после чего отправился на корму сказать капитану, что все идет как по маслу. Сначала, однако, он зашел к себе в каюту, желая избавиться от неудобной и уже ненужной кольчуги, а также от меча, который лишь мешал при работе. Он открыл дверь — и едва устоял на ногах…
Девушка в разорванном платье, полуобнаженная, лежала на полу, не подавая никаких признаков жизни. Бедра ее были широко разведены в стороны. Рапис сидел на корточках между ее колен. Задыхаясь от ужаса, Эхаден шаг за шагом обошел его по самой большой дуге, как только было возможно, вдоль стены. Судорожно ловя ртом воздух, он смотрел то на лицо друга, то на слипшиеся от клейкой жидкости волосы на лобке девушки… На лбу у него выступили капли пота.
— Нет, во имя Шерни… — прохрипел он. — Что ты наделал, Рапис… Что ты наделал?
Сидевший на полу поднял на него угасший взгляд. Он медленно раскачивался, вперед и назад…
— Зря она вернулась, — сказал он. — Зачем ты ее привел? — жалобно спросил он. — Ну? Зачем?
Он медленно полез за пазуху и достал большой красный камень. Рубин Дочери Молний, Гееркото.
— Я хотел его сегодня выбросить. Зря… Предметы всегда верны, изменяют лишь люди. Твоя сестра… — Он вдруг замолчал. — Твоя сестра, правда… задумчиво повторил он. — Знаешь, я почти забыл. Забыл, что она — твоя сестра, Агенея.
Эхаден, не в силах прийти в себя, вытащил меч.
— Больше мы не будем вместе ходить по морям, — сказал он. — Не приближайся ко мне. Ты… сумасшедший. Знаешь, кого ты убил? Знаешь, с кем… кому… — Дыхание его участилось. — Она была… — Он выставил перед собой оружие. — Для тебя все кончено, Рапис. Все кончено… Ничего от тебя не осталось, совсем.
Угасший взгляд безумца неожиданно вспыхнул. Рапис вскочил и вцепился в угрожавшего ему мечом Эхадена. Оба рухнули на пол. Какое-то время они пытались бороться, но могучий капитан "Морского Змея" быстро одержал верх. Он вырвал меч из руки офицера, придавил коленом извивающееся тело — и ударил острием, сверху. Эхаден дернулся и вытянулся на полу.
Рапис медленно поднялся.
— Одни предатели, — сказал он, тяжело дыша. — Зря ты это сделал. Не нужно было сюда ее приводить… Измена, всюду измена. И ты ее привел! взорвался он.
Лицо умирающего было бледным, почти белым. Окровавленные пальцы сжимали торчащий из груди клинок.
— Откуда я ее… привел? — тихо спросил он. — Из прошлого?..
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
