резко закричала что-то, схватила меня за руку и дала деру. Пробежали так метров тридцать, и только потом чутье меня торкнуло обернуться. Голову назад увел и увидел хвост. Один из мужиков уже к ремню тянулся — ясно-понятно, у него там не мирный договор.
А я с одним патроном вряд ли их обоих уложу.
— Налево! — быстро оцениваю ситуацию и прикидываю, как можно от них избавиться.
Лия врезается мне в грудь, когда я торможу возле двух рядом построенных домов и дергаю ее на себя. Она на миг теряется, но почти сразу же берет себя в руки и юркает в тесное пространство между двумя деревянными стенами.
— А дальше? — спрашивает меня доверчиво запыхавшаяся малышка.
Девчонка тяжело дышит, кепка где-то слетела, так что теперь я вижу выступающие капли пота у нее на лбу.
— Придется в лес. Это самое близкое.
— Как же вещи…
Я выгибаю бровь, толкаю ее в сторону плотно растущих деревьев. Нас тут положить могут, а она о трусах с пижамой думает, е-мое.
Теперь уже я хватаю Кудряшку за руку и тащу ее подальше от открытой поляны. Пока нам нужно избавиться от погони, об остальном можно будет подумать после этого.
Мы уходим довольно далеко от базы, петляя между деревьев, натыкаемся на какой-то овраг, где как раз можно пересидеть и отдышаться. Лия сгибается пополам, дышит тяжело и шумно, а я стою рядом и разглядываю ее. Спускаюсь от милого хвостика к округлым бедрам, скольжу взглядом ниже…
— Что с твоими коленями? — хмурюсь, заметив запекшуюся кровь.
— Упа… Упала… — запинается, потому что все еще не смогла совладать со сбившимся дыханием.
— Когда?
Я терпеливо выжидаю минуты две, даю девочке время оклематься после нашего марафона. Развязываю тряпку, которая теперь не прикрывает лицо, а болтается на шее, и бросаю на землю, перед этим выпрямив. Кудряшка вроде худенькая, должна поместиться. Не на голую же землю ей задницу сажать.
Она непонимающе хмурится.
— Давай, тебе надо передохнуть, — надавливаю ей на плечи. — Остерегайся муравьев, а то потом обнаружишь их там, где всякой живности не место.
Лия тут же начинает суетиться, едва не подпрыгивает обратно на ноги.
— Успокойся, я всего лишь пошутил. Нужна ты им больно, у них своих дел по горло. Ты же им муравейник раздавила…
— Яр! — вскрикивает и тут же зажимает рот ладонями. Одновременно опять пытается встать, но тут валится назад. Все-таки попа у нее есть, перевешивает.
— Тише ты. Совсем с юмором беда, да? Зато у меня получилось тебя отвлечь, ты, вон, даже дышать нормально начала.
Я присаживаюсь на корточки перед раскрасневшейся девочкой, вблизи оглядываю ее коленки. Разворотила, конечно, знатно. Как она еще за собственные ноги не запнулась, пока мы бежали? С такой-то грацией.
— А теперь рассказывай по порядку. И не вздумай что-то скрыть от меня, шутки кончились, если ты еще не поняла.
Сажусь рядом с ней, сгибаю ногу в колене и приваливаюсь спиной к оврагу. Вслушиваюсь в нежный тихий голос неземной девочки.
— Я пошла за тобой, но упала по дороге. Разбила колени вот. В ссадины могла попасть какая-нибудь зараза, а кабинет врача был поблизости. Мне все обработали, а потом я подслушала разговор этих двоих…
— Какая плохая девочка, — решаю разрядить обстановку.
Кудряшка, кажется, даже смущается.
— Они говорили, что ты… Что ты убил многих. И что они не могут так просто это оставить. Я узнала их, Яр. Они приходили к нам тогда, с проверкой… А дальше речь зашла обо мне…
Мгновенно напрягаюсь.
Пытаюсь прикинуть, как они могли узнать, что Кудряшка меня прикрывает. Начинаю думать о том, куда можно будет ее спрятать, но следующие ее слова позволяют выдохнуть:
— Он хотел… Хотел меня… Заняться со мной…
— Достаточно. Я понял, малыш.
Лично ублюдкам пули в лоб пущу.
Обнимаю Лию, чувствую, как ее начинает бить мелкая дрожь. Крепче сжимаю ее в коконе своих рук, чтобы она хоть так ощутила себя в безопасности. Не надо было втягивать ее во все это. Свалил бы на утро и избавил малышку от проблем, которые ее вообще никак не касаются.
— Что дальше? Я не уверена, что смогу повторить этот забег. Свалюсь после нескольких метров, — она дышит мне в шею, щекочет своим дыханием. Жмется ближе.
— Пересидим немного, а потом придется угонять тачку и надеяться, что в ней окажется достаточно бензина, — выдаю ей свой план. Больше мы все равно без денег никак до города не доберемся, а оставаться здесь нам нельзя.
Высажу девчонку в спокойно месте, запрещу вылезать из дома несколько дней. Пусть все поутихнет. Сам рвану в свою холостяцкую берлогу, там хоть в сейфе все нужное припрятано. Ходить «пустым» мне не понравилось, откровенно так себе опыт.
— У-угонять? Нам? — с удивлением переспрашивает Кудряшка.
Ну да, она, наверное, ничего не воровала в своей жизни. Даже жвачки по молодости в магазине. А вот мне приходилось частенько. Иногда так голод скручивал, что о последствиях вообще не думал. Лишь бы чем-нибудь желудок успокоить.
Ловили, конечно. Кто-то с пониманием относился, кто-то отыгрывался на зеленом пацане за свою дерьмовую жизнь. Охранники не гнушаются пускать в ход дубинки.
Пришлось учиться драться. Сначала так себе выходило, огребал все равно больно, но потом как-то наловчился. Взрослого мужика мог спокойно уложить, когда сам еще сопляком был.
— А у тебя есть другие варианты, детка? — упираюсь подбородком в ее макушку, продолжаю успокаивающе гладить, чтобы Кудряшка перестала трястись.
— Ни одного… — выдает с сожалением и замолкает.
Какое-то время мы просто сидим в тишине, но уже через минут пять спокойствия оба резко вскидываем головы вверх, когда оттуда начинают доноситься какие-то шуршащие звуки.
Я тут же хватаюсь за ствол, велю Лие сидеть на месте, а сам начинаю обходить овраг с правой стороны.
Одна пуля. Всего одна.
Нагибаюсь, чтобы не попасться на глаза хотя бы в первое время. Так появится шанс придумать что-то экстренное. Все-таки руки мне не оторвали, и я ими тоже кое-что умею.
Бросаю взгляд на Кудряшку. Киваю самому себе, когда замечаю, что она выполнила мою просьбу и притаилась, прижав колени к груди. Сидит тихо, не двигается. Плечи только от дыхания немного приподнимаются.
Я обхожу овраг за деревьями и уже готовлюсь лечь прямо здесь, забрав с собой всех, кого смогу, лишь бы с Лией было все нормально, как вдруг хруст веток повторяется. Только вот передо мной никого.
А дальше я начинаю ржать в голос, потому что испугались мы банального зайца, который сейчас тоже явно прибывает в шоке от встречи с цивилизацией.
— Эй, малышка,
