class="p1">До сих пор не могу поверить, что Захар составил завещание. В нем все имущество, которым он владеет, остается мне. Причем датировано оно еще первым годом нашего брака.
Я видела только копию. Кто знает, с какой целью он оставил этот листок под дворником. К тому же, может, за время нашего брака он уже сто раз переписал его. Только вот сам факт того, что у него вообще имеется такой документ, заставляет волосы встать дыбом.
Я еду по городу медленно. У меня в мыслях разброд и шатание. Никак не могу собрать их воедино.
Хочется позвонить мужу и спросить, зачем он составил завещание. Но я помню, почему именно сейчас еду в отель, забрав машину из нашего дома. И все же мне жутко интересно.
Войдя в здание отеля, у стойки ресепшен продлеваю свое пребывание и поднимаюсь в номер. Там принимаю долгий душ, снова плачу. Только вот если бы меня кто-то спросил, о чем я лью слезы, ни за что не смогу ответить. Просто потому, что сама не знаю.
Плачу и плачу. Горюю о чем-то, прощаюсь с чем-то. Такое ощущение, что моя жизнь разделилась на до и после. Точнее, мой муж разделил ее своим поступком.
После душа заворачиваюсь в теплый махровый халат, беру чашку с заказанным чаем с мятой и, сев на балконе, закидываю ноги на перила. Смотрю на фонари, которые расплываются перед глазами, складываясь в непонятного цвета пятно.
Думаю, думаю, думаю…
А утром я наконец начинаю понемногу соображать. Вспоминаю, что у меня есть работа. Ответственность, которую я не могу ни на кого переложить. Наши с Земцовым личные драмы — это одно дело. А то, что наша корпорация если не развалится, то пошатнется — другое. И смешивать это в одну кучу мы с Захаром не привыкли.
Офис встречает меня тишиной, потому что я приехала слишком рано. В приемной даже нет моего секретаря, так что кофе мне приходится делать самой.
Заварив огромную чашку, плетусь в кабинет, чтобы поработать, когда слышу за спиной до боли знакомый голос и застываю:
— Саш, как появится Маргарита Алексеевна, дай мне знать.
— Обязательно, — отзывается помощник моего мужа, а я тихой мышкой проскальзываю в свой кабинет и закрываю за собой дверь.
Понимаю, что прятаться вечно нелепо и бессмысленно. Но прямо сейчас мне надо сначала выпить кофе, надеть свои воображаемые доспехи, а уже потом встречаться с мужем.
Поговорить нам все равно надо, потому что я не собираюсь больше ни дня оставаться в этом офисе. В месте, где мой муж прямо у меня под носом трахал какую-то шлюху…. Нет, ни за что! Но и бросить свое детище я тоже не могу. Слишком много сил и времени было потрачено на то, чтобы наша корпорация оказалась в этой точке.
После девяти офис оживает, и в мой кабинет тихо стучат.
— Маргарита Алексеевна, — как будто с облегчением выдыхает моя помощница Светлана, заходя в кабинет. — Я так ждала вашего появления. Сегодня последний день для отправки оплаты по проекту Захара Владимировича. Наши партнеры ждут ее, чтобы начать работать. Самарцева телефон в приемной оборвала.
Света кладет на мой стол папку с документами на подписание, а я смотрю на нее, как будто она заражена смертельным вирусом.
Проект Захара Владимировича, да?
Это проект, над которым он работает последний год. Его личный, если можно так сказать. Точнее, инициированный им и им же контролируемый. Он никому не позволяет участвовать в нем, кроме команды специалистов и меня, как финансового директора — единственного, кто имеет право подписи на финансовых документах проекта.
— Вы подпишете? — спрашивает Светлана, все еще ожидая моего ответа.
— Оставь, я разберусь.
— И еще Захар Владимирович искал вас. Саша просил передать…
— Захар Владимирович знает, где находится мой кабинет! — прерываю ее резче, чем надо. — Он и сам может найти дорогу. Это все?
— Все, — растерянно отвечает Света и пятится к двери. — То есть, там еще были звонки и сообщения для вас, но вам, наверное, надо время разобраться сначала с этим. — Светлана кивает на папку, на которую тоже теперь смотрит, как на источник опасного вируса.
— Да, — отвечаю сухо.
— Может, вам принести кофе?
— Да, спасибо.
Моя помощница выходит, а я опускаю взгляд на папку.
Борюсь с собой.
Напортачить ему? Просрочить оплату?
Только вот он же работал над этим целый год.
А я над нашим браком — чуть ли не половину своей жизни, черт подери!
— Фу-у-ух, — тяну тихо с шумным выдохом.
А потом меня зачем-то несет в базу сотрудников. Мазохистка, ей-богу.
Сначала просматриваю картотеку недавно уволенных. Этой шмары, с которой спал Захар, в ней нет. Я чувствую, как начинаю закипать.
Перехожу в общую базу и коротко киваю в благодарность Свете за принесенный мне кофе. Потом возвращаюсь, чтобы пролистать данные сотрудников. Как ее тут искать? У нас несколько тысяч сотрудников.
Сужаю поиск до нашего офиса. Не будет же Захар вызывать девку из филиала.
Пролистываю несколько страниц и торможу на одной, натыкаясь на знакомое лицо. Открываю картотеку.
Полякова Алина Петровна. Двадцать четыре года. Сотрудник отдела маркетинга. Специалист по соцсетям.
Внутри я просто взрываюсь. Там все бурлит, кипит и лопается.
Так Захар до сих пор ее не уволил?!
В деле даже нет заявления на увольнение или приказа!
Перевожу взгляд на папку и открываю программу, в которой висит запрос на отправку подписанных документов в банк на оплату. Открываю этот запрос и зависаю курсором мышки над кнопкой “отклонить”.
Возвращаюсь на вкладку с личным делом этой Поляковой. Сверлю ее взглядом несколько секунд, словно давая отделу кадров возможность прямо сейчас добавить приказ об увольнении по статье. Но такой документ не появляется, и я возвращаюсь в программу с запросом на оплату.
Бью по кнопке мышки, и отклоненный запрос возвращается тому, кто его сформировал.
А через полчаса в мой кабинет врывается разъяренный Захар.
— Это что за херня?! — ревет мой муж и хлопает дверью так, что кубки и награды, которые получила наша корпорация, чуть ли не валятся с полки. — Ты отклонила запрос на оплату! Я потратил год на этот проект!
— А я полжизни угробила на наш брак! — ору на него и жду реакции.
Глава 17
Захар упирается кулаками в мой стол и смотрит исподлобья. Откровенно говоря, он никогда еще не внушал мне страх. До сегодняшнего дня. Кажется, я перегнула палку, и теперь меня ждет расплата.
— Мы не смешиваем работу и личное, — тихо говорит он угрожающе спокойным
