— Благодарю вас, Бальюмер, — сказал задумчиво Валентин, — эта весть все-таки приятная; но увы! Что сталось с бедным ребенком в продолжение этой ужасной ночи?
— Она же была не одна, мой друг!
— Я это знаю, ее сопровождала другая молодая девушка, с ней был еще молодой человек, почти ребенок.
— Блю-Девиль утверждает, что этот мальчик необыкновенно храбр, благоразумен, превосходно знает местность и, главное, очень предан донне Розарио.
— Все это я допускаю, мой друг, но все-таки не думаю, чтобы ребенок мог защитить ее.
В это время вошел Кастор.
— Откуда вы идете, мой друг? — спросил его Валентин.
— Я шлялся по окрестностям и думаю, что недаром.
— Объяснитесь же.
— Гуляя по окрестности довольно долго, мне вдруг пришла в голову мысль взойти на возвышение, называемое, не знаю почему, Чертово Седалище, с которого можно обозревать окрестности, насколько хватит глаз.
— Ну что же далее?
— Далее я увидел в ущелье Красного Бизона целый ряд всадников, которые подвигались по четыре в ряд и следовали в строгом военном порядке; это меня сильно обеспокоило. К несчастью, густой туман, покрывавший низменные равнины, поднялся вверх и помешал мне лучше рассмотреть этих людей; но, как мне кажется, это должны быть Сожженные леса; судя по их направлению, они непременно должны были проезжать не более в ста шагах от того места, где мы находимся.
— О, это известие довольно серьезное! — сказал Валентин, нахмурив брови.
Курумилла встал.
— Нечего беспокоиться, — сказал он, — начальник этих всадников называется донна Розарио; пусть мой брат не беспокоится, он скоро все узнает.
— Вы знаете что-нибудь, вождь? — вскричал Валентин с волнением.
— Отчего Курумилла не знает, разве у него глаз нет? Курумилла все знает. Валентин предполагает, что Курумилла оставался бы здесь, если бы ничего не знал? Пусть мой брать не боится Сожженных лесов; скоро он будет очень обрадован.
Тщательно осмотрев свое ружье, Курумилла направился к выходу из пещеры.
— Куда идет брат мой? — спросил Валентин.
— У Курумиллы глаза хороши, — отвечал тот. — Курумилла идет посмотреть на всадников, которых видел Кастор.
— Хорошо, — сказал Валентин с улыбкой, — пусть мой брат не забудет ничего.
— Pardieu! У вас превосходная мысль, вождь, — сказал ему Кастор.
Индеец молча вышел.
— А теперь, — сказал Валентин, вставая, — я думаю, что пора позаботиться об этих несчастных женщинах, которых нам удалось освободить в эту ночь.
— Да, — сказал Бальюмер, — они сильно напуганы своим новым положением, так как они не знают, в какие руки попали.
— Я думаю, — возразил Валентин, — что прежде всего следует утолить их голод; к несчастью, я так занят своими делами, что совершенно забыл позаботиться о них.
— Не беспокойтесь об этом, Валентин, — сказал Кастор, — вы слишком заняты более серьезными делами, чтобы помнить о таких мелочах. Я уже приготовил для них сухари, вареный маис, холодную дичь и печеный картофель; этого, кажется, будет достаточно для их первого завтрака. Надеюсь, что вы, Бальюмер, не откажетесь пойти со мной, чтобы вместе раздать им все это.
— О, конечно! — отвечал Бальюмер.
— Благодарю вас, Кастор, — сказал Валентин, — за то, что вы хотите заменить меня; признаюсь, что после этой ужасной ночи я совершенно потерял голову.
— О, мой друг, я вполне понимаю это, но слова вождя должны бы вас успокоить.
— Это правда, — отвечал Валентин, — его спокойствие много ободрило меня; я знаю, что Курумилла никогда не лжет, и потому решился терпеливо ожидать пока сбудутся его предсказания.
— Бог никогда не оставляет уповающих на Него, — заметил Бальюмер. — Я твердо уверен, что с донной Розарио ничего дурного не случилось.
— Мы сделали все, что от нас зависело, — сказал Валентин, — остается возложить все свои упования на Господа Бога, да будет Его святая воля! Однако, — продолжал он после некоторого молчания, вставая, — пойдемте успокоим несчастных пленниц.
— А главное, накормим их.
— Пойдемте, Бальюмер, — сказал Кастор.
Бальюмер и Кастор вышли, а Валентин направился к пещере, в которой помещались женщины и дети.
При входе охотника на лицах невольниц выразилось беспокойство, но добродушная физиономия Искателя следов тотчас же их успокоила.
— Не бойтесь меня, mesdames, — сказал Валентин по-французски, так как этот язык был понятен для всех молодых девушек. — Не думайте, что вы попали в руки бандитов или людей, торгующих невольниками; нападая в эту ночь на лагерь капитана Кильда, мы не имели другой цели, как только возвратить всех вас родителям вашим, которые, без сомнения, оплакивают вас и потеряли всякую надежду когда-нибудь снова увидеть вас.
Плач и рыдания заглушили слова Валентина; он должен был подождать, пока утихнет этот взрыв внезапной радости.
— Вы свободны, — продолжал Искатель следов, — и я хотел сегодня же отправить вас к вашим родным, но некоторые важные причины вынудили меня отложить ваш отъезд еще на несколько дней; успокойтесь и будьте веселы, если это возможно; вооружитесь терпением и думайте только о том, что через несколько дней вы будете в объятиях ваших близких. Даю вам честное слово охотника, что вам нечего теперь страшиться ваших ненавистных похитителей, так как вы находитесь среди ваших друзей и защитников. Никто и никогда во всей пустыне, ни из краснокожих, ни из бледнолицых, не решится сомневаться в слове Валентина Гиллуа.
— Валентин Гиллуа! — радостно вскрикнули все женщины, — так вы Валентин Гиллуа!
— Да, — отвечал он, — и повторяю вам, что вы можете положиться на мое слово.
— О, милостивый государь, — отвечала молодая девушка от имени всех прочих, — мы безгранично верим вам! Ваше имя знакомо нам! Мы часто слышали его, и каждый раз нам говорили о вас, как о честнейшем человеке; мы вполне полагаемся на ваше слово и никогда не забудем оказанной нам услуги; в сердцах своих мы сохраним к вам вечную признательность.
— Итак, — сказал он с улыбкой, — дождитесь терпеливо, пока наступит час отъезда, который я постараюсь ускорить, насколько это будет возможно.
— Нас охраняет ваша честь, милостивый государь, и этого совершенно достаточно, чтобы мы спокойно и с терпением ожидали минуты нашего отъезда; мы знаем, что вы исполните свое обещание в точности.
— Очень рад, что вы успокоились, — сказал он весело, — и чтобы видеть доказательство вашего ко мне доверия, предлагаю вам позавтракать, так как вы, вероятно, очень голодны.
— Сознание, что мы находимся в руках честных людей, возвратило нам аппетит, — отвечала с улыбкой молодая девушка, которая все время говорила от имени всех остальных.
