Маргарет кивнула.
— Конечно, хотя, как я заметила, ваш молодой человек ни о чем не думал, прикасаясь к вам.
Рейвен улыбнулась.
— Он любит командовать и склонен к драматическим эффектам, но он действительно хорошо ко мне относится. Мы уже знаем друг друга. Видите ли, Михаил практически не путешествует.
Ложь так легко соскальзывала с ее языка, что в этот момент она себя ненавидела.
— Мне не хотелось бы, чтобы кто-нибудь узнал обо мне, миссис Саммерс. Я ненавижу публичность, а сейчас особенно нуждаюсь в уединении. Пожалуйста, не говорите никому, кто я.
— Конечно, я никому не скажу, дорогая, но не кажется ли вам, что небезопасно — уходить так далеко одной? В этих местах бродят дикие звери.
— В этой маленькой вылазке меня будет сопровождать Михаил, и я не собираюсь блуждать по лесу ночью.
— О! — Маргарет выглядела успокоенной. — Михаил Дубрински? О нем все говорят.
— Я же сказала, он очень заботливый. На самом деле ему нравится, как готовит хозяйка гостиницы, — улыбнулась она, выдав эту тайну, и переложила в другую руку корзину для пикника. — Я лучше пойду, а то опоздаю.
Маргарет уступила ей дорогу.
— Будьте осторожны, дорогая.
Рейвен помахала ей и не спеша пошла по тропинке, ведущей через лес вверх, к пешеходной тропе в горы. Почему она солгала? Ей нравилось уединение, и она никогда не чувствовала желания оправдываться перед кем бы то ни было. Но по какой-то причине она ни с кем не хотела обсуждать Михаила, тем более с Маргарет Саммерс. Эта женщина, кажется, очень им интересуется. И этот интерес чувствовался не в ее словах, а в глазах и в голосе. Рейвен ощущала, что Маргарет Саммерс с любопытством смотрит ей вслед, пока тропинка резко не повернула и она не скрылась за деревьями.
Рейвен печально тряхнула головой. Она становится похожа на затворницу, избегающую людей, даже эту милую пожилую женщину, которая о ней беспокоится.
— Рейвен! Подождите!
Она закрыла глаза, возражая против еще одного вторжения. Но когда Джейкоб поравнялся с ней, она уже смогла изобразить на лице улыбку.
— Джейкоб, я рада, что вы оправились после вчерашнего приступа удушья. Как хорошо, что официант был знаком с методом Геймлиха.
Джейкоб бросил на нее сердитый взгляд.
— Я не подавился куском мяса, — сказал он, оправдываясь, словно она обвинила его в плохих манерах. — И хотя все думают так же, как вы, это вовсе не так.
— Вот как? Но официант так бросился к вам...
У нее вдруг пропал голос.
— Да, но вас уже не было рядом, чтобы узнать, что все-таки случилось, — обронил он недовольным тоном, нахмурив брови. — Вы позволили этому... неандертальцу унести себя.
— Джейкоб, — мягко сказала она, — вы не знаете меня, вы ничего не знаете ни обо мне, ни о моей жизни. Этот мужчина мог быть, например, моим мужем. Прошлой ночью мне было очень плохо. Сожалею, но я не могла остаться, тем более увидев, что с вами все в порядке. Не думаю, что было бы прилично, если бы меня стошнило прямо посреди столовой.
— Откуда вы его знаете? — ревниво спросил Джейкоб. — По рассказам местных жителей, он самый могущественный человек в этом районе. Он богат и владеет нефтяными месторождениями. Несомненно, он бизнесмен и очень влиятельный. Где вы с ним познакомились?
Он придвинулся ближе, и Рейвен вдруг поняла, что они были одни и в довольно уединенном месте. Он был вполне симпатичный, но наглый взгляд избалованного молодого человека его портил. Она почувствовала и что-то еще — какое-то болезненное возбуждение и вину. И поняла, что занимала немалую часть в его извращенных фантазиях. Джейкоб был из тех богатых мальчиков, которые думают, что могут завладеть любой игрушкой, если захотят.
Рейвен почувствовала движение в своем сознании.
Рейвен? Ты не уверена в своей безопасности.
Голос Михаила был вялым, он продирался на поверхность сквозь слои сна.
Вот теперь она встревожилась. Михаил напугал ее. Она не знала, что он может сделать, понимала лишь одно: он чувствует необходимость защитить ее. Ради себя, ради Михаила, ради самого Джейкоба надо заставить Джейкоба понять, что она не хочет иметь с ним ничего общего.
Я справлюсь с этим, ответила она с твердой уверенностью.
— Джейкоб.
Терпение звучало в ее голосе.
— Думаю, тебе лучше уйти, возвращайся в гостиницу. Я не из тех женщин, которых можно взять нахрапом. Это называется преследованием, и я без всяких угрызений совести напишу жалобу в местной полиции, или как она там называется.
Она затаила дыхание, чувствуя, что Михаил замер в ожидании.
— Прекрасно, Рейвен, продай себя тому, кто предложит лучшую цену! Попробуй найти богатого мужа! Он попользуется тобой и бросит, потому что именно так поступают все мужчины, подобные Дубрински! — крикнул Джейкоб.
Прибавив несколько грубых слов, он зашагал прочь.
Рейвен медленно выдохнула. Слава богу.
Видишь, заставила она себя мысленно рассмеяться. Я, маленькая женщина, сама смогла разобраться. Удивительно.
С другой стороны рощи — невидимой для нее — раздался ужасный крик Джейкоба и тут же перешел в слабый стон. Второй его крик сопровождался ревом бешеного медведя. Что-то тяжелое ломилось сквозь заросли в противоположном от Рейвен направлении.
Она почувствовала смех Михаила — низкий смех довольного собой мужчины.
Ах, как весело, Михаил.
Джейкоб излучал страх, но не боль.
У тебя странное чувство юмора.
Мне нужно выспаться. Перестань попадать в неприятности, женщина.
Если бы ты не бодрствовал всю ночь, тебе не пришлось бы тратить весь день на сон, сделала она ему выговор. Как же ты работаешь?
Компьютеры.
Она обнаружила, что при одной мысли о компьютере рядом с ним ей хочется рассмеяться. Он не принадлежал миру машин и компьютеров.
Иди досыпай, великовозрастное дитя. Большое спасибо, но в случае чего я справлюсь и без помощи мускулистого парня, приставленного меня защищать.
Я бы предпочел, чтобы ты вернулась в гостиницу и оставалась там, пока я не проснусь.
В его словах чувствовался приказ. Но он постарался смягчить свою обычную манеру разговаривать, и она поняла, что невольно улыбается.
Этого не будет, так что смирись.
Как же трудно с американками.
Она стала подниматься дальше, и его смех все еще звучал у нее в голове, на фоне безмолвия природы. Птицы пели одна заливистее другой, легкий ветерок колыхал ветви деревьев. На поляне цвели самые разные цветы, поднимая лепестки к небу.
