Читаем без скачивания Грабитель - Эд Макбейн

Система патрулирования не признает ни суббот, ни воскресений, ни праздников. Если не ваша очередь, то сможете спокойно насладиться Рождеством, а если ваша – извольте идти на службу. Или меняйтесь дежурством с коллегой-евреем, который хочет отпраздновать свой Рош Хашана. Это вроде того, как было в войну на авиазаводах. Единственная разница в том, что патрульному все тяжелее оформить страховку.

В тот понедельник утром Берт Клинг вышел на службу в семь сорок пять, – это было первое из пяти дежурств. Закончил он обход в три сорок. Вернулся в участок, переоделся в штатское в том же коридоре, где был следственный отдел, и вышел на неяркий солнечный свет предвечерней поры.

Обычно бы Клинг продолжил обход в штатском. В заднем кармане он носил маленький черный блокнот, куда записывал информацию от местных осведомителей и сведения, полученные в участке. Знал он, например, что на Элевент Норт, 3112, открылся тир с тотализатором, что подозрительный тип ездит в светло-синем “кадиллаке” 1953 года выпуска, с номером РХ 42 – 10. Знал, что вчера ночью обокрали филиал супермаркета, и даже знал, кого в этой краже подозревают. И ещё он знал, что парочка успешных дел могла бы приблизить его к званию детектива третьего класса, которым он, разумеется, хотел стать.

И вот обычно он по нескольку часов в день расхаживал по округе, уже после службы и не в форме, следил, вынюхивал, всюду совал свой нос и каждый раз был поражен, как много людей не узнают его в штатском.

Сегодня ночью ему предстояло совсем иное, и он не отвлекался на внеслужебную деятельность. Вместо того сел в поезд и заехал в Риверхед.

Клуб “Темпа” занимал подвал четырехэтажного кирпичного дома неподалеку от Петерсон-авеню, на Клаузер-стрит. Нужно было пройти по бетонной дорожке к двухместному гаражу за домом, свернуть влево, и человек упирался в заднюю стену дома, где и был вход в клуб. Рисованная табличка была перерезана посередине длинным черным нотным знаком. Надпись была такая: КЛУБ “ТЕМПО”

Клинг подергал ручку. Двери были заперты. Откуда-то изнутри доносился голос, что-то вроде мелодекламации, сопровождаемый бешеным грохотом барабанов, видимо, в записи. Он постучал кулаком. Но, продолжая стучать, уже понял, что барабанный бой заглушает все звуки снаружи. Подождал, пока не раздастся спокойная мелодия наподобие мадригала, и снова застучал.

– Кто там? – раздался мальчишеский голос.

– Откройте.

– Кто вы?

Он услышал шаги, приближавшиеся к дверям, а потом тот же голос совсем близко, сразу за дверью:

– Кто там?

Он не хотел представляться полицейским. Начни он задавать вопросы, компания подростков тут же заняла бы оборону.

– Берт Клинг, – ответил он.

– Как-как? А кто такой Берт Клинг?

– Я хочу арендовать клуб, – объяснял Клинг.

– Ну да?

– Ну да.

– Зачем?

– Если откроете дверь, можем поговорить.

– Эй, Томми, – закричали за дверью, – какой-то тип хочет арендовать клуб.

Клинг услышал неразборчивый ответ, потом щелкнул замок и двери распахнул настежь русоволосый стройный парень лет восемнадцати.

– Проходите, – пригласил он. В правой руке держал стопку пластинок, прижимая её к груди. На нем был зеленый свитер и белая рубашка, расстегнутый воротник которой торчал из свитера. – Меня зовут Хад. Это от Хадсон. Хадсон Пэтт. С двумя “т”. Проходите.

Клинг вошел внутрь. Хад не спускал с него глаз.

– Вы не староваты для такого дела? – спросил Хад.

– Скоро на пенсию, – ответил Клинг. Осмотрелся вокруг. Тому, кто обустраивал помещение, пришлось немало потрудиться. Трубы на потолке были закрыты панелями, выкрашенными в белый цвет. Выбеленные стены до половины обшиты светлыми стругаными досками. Пластинки без конвертов, прикрепленные к стенам и потолку, производили впечатление воздушных шаров, улетевших из гирлянды торговца. Вокруг были расставлены кресла и длинный диван. На белом корпусе радиолы нарисованы черные ноты и скрипичный ключ. У широкой арки, за которой Клинг увидел соседнюю комнату, стояли музыкальные инструменты и пюпитры. В обоих комнатах кроме Хада и Клинга никого не было. Кем был ни был Томми, он словно растворился в воздухе.

– Вам тут нравится? – спросил Хад и с улыбкой взглянул на Клинга.

– Мило, – ответил тот.

– Мы все здесь сделали сами. Все эти пластинки на стенах и потолке мы купили оптом по два цента. Смотрятся они здорово, и не скажешь, что от этого хлама один тип хотел избавиться. Одну мы хотели послушать, – и раздался только скрежет. Звучало это, как налет на Лондон.

– О котором вы, несомненно, прекрасно помните, – заметил Клинг.

– Что? – переспросил Хад.

– Вы член этого клуба? – снова спросил Клинг.

– Разумеется. Днем тут вход только для членов клуба. Собственно, могут ходить к нам и не члены, кроме пятницы и воскресенья. Тогда у нас свои вечеринки. – Он в упор взглянул на Клинга. Глаза у него были большие и синие. – Танцы и все такое. Сами знаете.

– Знаю, – ответил Клинг.

– А иногда подаем и пиво. Это не вредно, а человек может отдохнуть, – Хад ухмыльнулся. – Здоровый отдых – это именно то, что нужно крепкой и румяной американской молодежи, я прав?

– Абсолютно.

– Так говорит доктор Мортессон.

– Кто?

– Доктор Мортессон. Он пишет статьи в одной газете. Каждый день – здоровый отдых. – Хад не переставал ухмыляться. – Зачем вы хотите арендовать клуб?

– Я член общества ветеранов войны, – сказал Клинг.

– Ну и что?

– А то. У нас будет… встреча… ну, с женами, с девушками и все такое…

– Ну, конечно, – сказал Хад.

– Так что мы подыскиваем место.

– А почему бы вам не попробовать в Доме Американского Легиона?

– Великоват.

– Ага.

– Я подумал об одном из клубов попроще. Ваш мне очень понравился.

– Я вам верю, – сказал Хад. – Мы все тут сделали своими руками.

Он подошел к радиоле, казалось, чтобы положить возле неё стопу пластинок, но потом передумал и обернулся.

– Слушайте, а когда это вам нужно?

– В субботу вечером, – сказал Клинг.

– Это хорошо… потому что у нас вечера отдыха всегда по пятницам и воскресеньям.

– Да, я знаю. – сказал Клинг.

– А сколько вы можете заплатить?

– Ну, все зависит… Вы уверены, что хозяин дома не помешает, если мы приведем девушек? Ничего такого, разумеется, вы понимаете. У нас многие женаты.

– Ах, ну разумеется, – Хад сразу приобрел сочувствие к проблемам взрослых людей. – Я вас понимаю. Ничего другого у меня и в мыслях не было.

– Но придут и девушки.

– Ну, какие проблемы!

– Вы в этом уверены?

– Разумеется. Сюда постоянно ходят девушки. Они могут посещать наш клуб.

– В самом деле?

– Точно, – заверил его Хад. – Членами нашего клуба состоят двенадцать девушек.

– Из тех, кто живет поблизости? – спросил Клинг.

– Большей частью – да. Издалека никто ездить не будет.

– Не мог бы я познакомиться с кем-нибудь из них? – спросил Клинг.

Хад смерил его взглядом, прикидывая возраст.

– Сомневаюсь, – ответил он, и его дружелюбие к миру взрослых сразу исчезло.

– Когда-то я жил здесь неподалеку, – солгал Клинг, – и знал в окрестностях уйму хорошеньких девушек. Не удивлюсь, если девушки из вашего клуба – это их младшие сестры.

– Это возможно, – согласился Хад. – Ну, а как же вы их звали?

– А зачем тебе это знать, приятель? – раздался голос откуда-то из-за арки. Клинг резко повернулся. Высокий парень выходил из-под арки в комнату, застегивая молнию на джинсах. Он был высокого роста, широкие мускулистые плечи, распиравшие майку, переходили в узкую талию. Волосы у него были каштановые, глаза – карие, почти шоколадные. Он был необыкновенно красив и всем поведением недвусмысленно давал понять, что прекрасно знает об этом.

– Томми?

– Да, меня так зовут, – сказал Томми. – Но я не знаю, как зовут вас.

– Берт Клинг.

– Очень приятно, – ответил Томми, не переставая испытующе мерить Клинга взглядом.

– Томми – президент клуба “Темпо”, – объяснил Хад. – Он согласен, чтобы я сдал вам клуб. При условии, что хорошо заплатите.

– Я был на страже, – вмешался Томми, – и слышал все, о чем вы говорили. С чего бы это вас так заинтересовали наши красотки?

– Да не интересуют они меня, – Клинг. Я просто из любопытства.

– Разумеется, – кивнул Хад.

– Сколько вы можете заплатить, приятель?

– Слушай, приятель, а часто сюда ходила Дженни Пейдж? – неожиданно спросил Клинг, наблюдая за лицом Томми. Но в нем ничего не изменилось. Одна пластинка соскользнула со стопки, которую держал в руках Хад, и с шумом упала на пол.

– А кто это – Дженни Пейдж? – спросил Томми. – Девушка, которую убили вечером в прошлый четверг, – сказал Хад.

– Никогда о ней не слышал, – настаивал Томми.

– Подумайте, – посоветовал Клинг.