я оказалась права — яд. Причем смертельный. И сражаться в облике волка с нежитью было бы неправильно.
Я хотела попрощаться с Кочевником, но он исчез так же внезапно, как появился. Я слышала шепот со всех сторон: местные не знали этого волка, удивлялись его размерам и, самое главное, цвету шерсти: черный среди оборотней — большая редкость.
Дилан вернулся лишь поздно вечером. Все это время Риа не находила себе места, металась по дому в поисках хоть какой-то работы, лишь бы отвлечь себя от тревожных мыслей, и стоило мужу появиться на пороге, как она заключила его в свои крепкие объятия.
В итоге отряд убил трех тварей. Жертв не было, но дозор вокруг деревни усилили втрое.
— Дилан, — Риа не унималась, — ты правда веришь Кочевнику? Что он вообще делал в нашей деревне? Раньше он заглядывал к тебе раз в полгода, а теперь… Теперь я чую его запах повсюду, а человеческого лица так ни разу и не видела.
— Я тоже не видел его вторую ипостась, дорогая, — вздыхал Дилан, устало облокотившись о спинку кресла, — сейчас это не самое важное. Нежить еще никогда не подходила так близко к живой земле. Обычно они хватали одиноких путников, тех, кто сбился с пути или заблудился в лесу, но чтобы средь бела дня, да еще так близко к Мирграду… Мне это не нравится.
Мне это тоже не нравилось. Многое не нравилось…
Видимо, в этом мире творится очень странное. И ледяная чума — еще не самое ужасное.
— Так вот чем она занимается, — хмыкнул Дьен, наблюдая за тем, как я собираю опавшие иголки с ели. Те самые, острые, которые режут лучше европейского скальпеля. — Мы думали, она тут колдует, а она иголочки собирает. Зимой. После снежной бури… В дремучем лесу, где водятся волки и совсем недавно на нее напала нежить. Сэра, ты с ума сошла?
Я лишь тихонько покачала головой в ответ, все еще вспоминая встречу с черным волком, затем резко махнула рукой, и ближайший лысый куст мигом оказался под снегом.
«Ваш отряд неподалеку охотится, — написала я на пергаменте, — и я близко к дому».
— Молодец, — после долгого молчания Риска меня похвалила. Вот только радости в ее голосе я не услышала. Дьен тоже застыл, словно смерть увидел. — Правда, молодец… Сэра, откуда ты родом?
Я не ответила, печально посмотрела на Риску и подняла со снега вещи. Сумка промокла, но это меня не волновало.
— Не обижайся, Сэра, — тихо прошептал Дьен, — далеко не все ведьмы обладают твоими способностями. Женщины с такой силой наиболее подвержены чуме, а твоя магия очень опасна. Если ты заразишься, не знаю, кто сможет остановить такую ведьму, как ты.
— Не забывай, что делает чума с людьми, — Риска тяжело вздохнула, — и на что способны те, кто владеет силой…
Чума… Я так ничего толком о ней и не смогла узнать, хотя и пыталась. Из разговоров местных жителей ясно одно: все живое по неясной причине внезапно обращается в лед, застывает в ледяной тюрьме, но если при этом жертва владеет магией… Чем сильнее колдун или ведьма, чем ярче способности, тем больше шансов, что при заражении они сойдут с ума и уничтожат все вокруг себя. Холод сводит с ума, лишает разума, заставляет убивать, нападать на своих же товарищей, и лекарства от этого нет.
Но тогда что за существо было там, в Лирдере? Почему я появилась посреди самой бури? Почему пропал голос, что за красные ягоды спасли меня и почему я не сошла с ума, как все те, кто был заражен ледяной чумой? И самое главное, почему отряд Ролана так и не пришел в деревню с проверкой? Отсюда до главного города рукой подать. Как мог столь сильный маг, внушающий всем ужас, проигнорировать мое появление? Неужели никто не доложил в Ковен? Странно все это.
Вопросов было все больше, ответов все меньше, а подозрений…
Я все чаще вспоминала то существо в центре бури, пыталась воссоздать его образ в своей голове, видела в воображении ту странную зеленую пульсацию и слышала голос. «Спаси его…».
Как же много вопросов!
Время пролетало быстро. Мне хотелось как можно больше узнать, докопаться до сути, научиться тому, что никогда бы не смогла сделать в родном мире.
Все мысли о доме были похоронены глубоко в душе. Иногда я вспоминала маму и плакала, думая о том, что она осталась одна и понятия не имеет, что я жива. Не знаю, смогу ли когда-нибудь вернуться к ней. Смогу ли вообще выжить, если за мной придут маги из Ковена или нападет нежить. Если чума и правда столь опасна, то я могу навредить всем, кто мне дорог в этой деревне.
С каждым днем мысли о Ролане становились все назойливее. Предчувствие опасности и возможной катастрофы не покидало сердце и душу, но стоило посвятить в эти мысли Риа, как волчица мигом выбивала дурь из моей головы.
— Живи, дура! Сама не знаешь, на что способна, а уже героя из себя строишь! Хочешь сдаться Ролану? Да пожалуйста, вот только не уверена, что твоя смерть будет быстрой.
Такие речи всегда отрезвляли.
Постепенно ко мне все привыкли. И даже моя сила никого из местных уже не пугала. Кочевника я больше не видела. Черный волк исчез так же внезапно, как и появился, зато с весной деревня зажила по-новому: сюда потянулись торговцы — не все были оборотнями, многие оказались простыми людьми.
Я увидела гномов, самых настоящих, прямо как в книгах! Надо же, действительно бородатые и пухленькие в области живота, а какими товарами они торгуют! От вида их оружия дух захватывало даже у такой, как я, а я в этом вообще ничего не понимаю.
Пока я рассматривала товары на весенней ярмарке, Дилан общался с местными торговцами.
— Что в большом мире, Морл? — Оборотень присмотрел двуручный меч в одной из гномьих лавок. — Как твой отец? Морл-старший, наверное, в золоте купается, ведь на ваше оружие всегда найдется покупатель.
— Ох, не сказал бы. Он переживает из-за всего, что происходит вокруг, но держится. Чума забрала с собой три города за эту зиму. — Морл оказался чересчур рослым гномом и сильно выделялся среди своих собратьев. Он мог бы достать макушкой до моего плеча, и это впечатляло. Он явно сильнее остальных, товар в его лавке был попроще, но выглядел самым прочным. — Точнее, город и две деревни. Сейчас по Северной дороге лучше не ходить, там еще лед
