работы была не для неё.
Проехав почти сотню километров по практически бесконечному городу, мы оказались на железнодорожной станции. Высадив нас у входа, Павел тут же развернулся и уехал по своим делам. Огромное здание вокзала подавляло своими размерами и восхищало величественной архитектурой. В гигантское по своим размерами здание на разных уровнях втыкались трубы скоростных поездов. Самая верхняя платформа предназначалась для людей, остальные, скрытые в здании, обслуживали автоматические грузовые поезда. Трубы разветвлялись в разных направлениях, но большинство из них уходили под землю, где и были проложены основные магистрали.
Мы вошли в здание и сразу поднялись на самый вверх. Здесь уже произошла небольшая заминка. Охранники, принадлежавшие частной охранной компании, попытались меня остановить.
— Это должно ехать в грузовом вагоне, — указав на меня, заявил один из охранников.
— Это сотрудник полиции, и он поедет со мной, — заявила госпожа, показывая своё служебное удостоверение.
— Но по инструкции… — замялся охранник.
— Можешь подтереться своими инструкциями, я здесь закон, — жестко ответила госпожа и после небольшого поединка взглядов стушевавшийся охранник опустил голову и отошел в сторону.
Так мы оказались у перрона с поездами, в которые дисциплинированно заходили пассажиры.
Сверившись со своими билетами, мы подошли к пятому терминалу и стали ждать прибытие своего поезда. Перед нами стоял широкоплечий мужчина, сопровождавший свою семью из двух человек: красивой статной женщины, чуть за сорок, и их дочери подростка, лет шестнадцати, в кожаной курте с черепом на спине.
— Мама, ты уверена, что это хорошая идея ехать в это захолустье? — капризным голосом недовольного ребенка спросила девочка свою мать.
— Папе там достался дом и небольшая автомастерская в наследство. Это хороший для нас шанс начать жить лучше, — спокойным голосом начала объяснять мать.
— Но как же мои друзья? И что я там буду делать?
— Будешь помогать папе с работой, а твои друзья, сплошь будущие бандиты или безработные наркоманы. Без них тебе будет намного лучше, — сурово заявил отец.
— Я тебя ненавижу! — яростно заявила девочка.
— Я тебя тоже люблю, родная, — совершенно не смутившись агрессии девушки, ответил отец семейства.
Так, наблюдая за переругиванием старшего и младшего поколения, мы и скоротали время до прибытия поезда.
Как только поезд остановился, из него стали выходить суровые на вид люди. И хотя все они носили гражданскую одежду, ощущение от себя оставляли, словно солдаты, вернувшиеся с войны.
Это стало вторым тревожным звоночком о месте, в которое нам предстояло ехать. Судя по всему, место это было опасным и недружелюбным.
Особо показательным стало появление конвоя десятков заключенных, которых освобождали от наручников прямо на перроне и насильно заталкивали в поезд. Похоже, их наказанием стала ссылка из города с последующим переселением в Свободную зону. Бывшие заключенные рассаживались на лавки и всем своим видом демонстрировали нежелание уезжать и только вооруженный конвой останавливал их от опрометчивых шагов.
— Похоже, поездка будет интересной, — прокомментировал я происходящее.
— Пусть только рыпнутся, у нас есть разрешение стрелять на поражение. В Свободной зоне с законом всё очень строго, кто выжил, тот и прав, — успокоила меня госпожа.
— Значит, мне можно действовать по обстоятельствам? — радостно переспросил я.
— Когда меня нет рядом, поступай согласно должностным инструкциям, но если обычным людям угрожает опасность, сделай всё возможное для их спасения, — всё же осторожно уточнила она. После устроенной мной кровавой бани, она старалась распоряжаться моей силой с осторожностью.
Благодаря щедрости полицейского департамента нам досталась отдельная комната класса люкс. Там было достаточно просторная и комфортная кровать, собственный санузел и совсем небольшой душ, так же здесь был стол и удобное кресло.
Госпожа тут же упала на кровать спиной вперед и, вскинув руки вверх, потянулась.
Я, осторожно ступая по мягкому ковру, дошел до столика и осторожно устроился в кресле. Кресло тревожно заскрипело от моей тяжести, но выдержало мой вес.
Через несколько минут поезд тронулся с места и, быстро заскользив над электромагнитными рельсами, влетел в специальный шлюз, где снова остановился. Из шлюза быстро выкачали весь воздух и открыли проход в вакуумный туннель. Там парящий над землей поезд стал медленно разгоняться, пока не достиг крейсерской скорости в тысячу километров в час. Скорость, вполне сравнимая со скоростью пассажирского самолета.
— Вух, наконец-то выдалась свободная минутка, и не нужно никуда бежать и ни в кого стрелять, — поудобнее устроившись на кровати, сказала госпожа.
— Что-то мне подсказывает, что это не надолго, — подключившись к системе безопасности поезда и начав просматривать камеры наблюдения, заметил я. Моих стандартных полномочий, как сотрудника полиции, вполне хватило для входа в систему, даже не пришлось использовать программы для взлома, оставленные мне Ритой.
— Раз уж у нас выдалась свободная минутка, не расскажешь мне, кто ты или что ты такое? — неожиданно спросила госпожа.
— Как интересно, а кто я по вашему? — в свою очередь спросил я.
— То заклинание, которое я использовала для твоего призыва, передавалось у нас в семье из поколения в поколение и считалось частью нашего наследия. Считалось, что в самый сложный час для нашей семьи, оно могло изменить расклад сил. И, честно говоря, до последнего момента я не верила, что это сработает, — честно ответила моя госпожа.
— Похоже, твоя семья совсем необычная, раз хранит такие редкие знания? — задал наводящий вопрос.
— Согласно нашему фамильному древу, мы произошли из семьи охотников на монстров. В прошлом оказали услугу правителю и одно время тесно сотрудничали с инквизицией. Однако это было настолько давно, что мы уже растеряли практически всё своё наследие. И всё, что я знаю про это заклинание, это то, что оно может призвать на помощь героя или демона и вселить его сознание в марионетку.
— Остается вопрос, демон я или герой?
— С одной стороны, ты спас мне жизнь, что присуще героям, но моя основная цель месть, что больше подходит для демонов. Так кто же ты на самом деле?
— Я не герой и не злодей. Я не судья и не палач. Я добро с кулаками, я необходимое зло. Я последняя соломинка, ломающая хребет верблюду. Я последний довод в споре. Я жестокая карма. Я само возмездие! — доверительно сообщил я и чуть не добавил «Я ужас, летящий на крыльях ночи».
— Значит, ты тот, кто мне нужен, — убежденно сказала госпожа, серьезно приняв моё объяснение.
— Тем более, что
