и уже собиралась пойти на остановку, как вдруг услышала знакомый жужжащий звук – гораздо громче, чем прежде. Я остановилась и завертела головой, прислушиваясь, с какой стороны он доносится. Мне стало не по себе от догадки. Я достала телефон и проверила дату. Тринадцатое апреля. Черт!
В этой части города рев двигателей был слышен гораздо мощнее и четче. Разве может быть совпадением, что именно здесь мне назначили встречу с потенциальным работодателем? Я улыбнулась сама себе и посмотрела на наручные часы, хотя в этом не было необходимости. Сегодня выходной, у меня буквально вагон свободного времени.
У меня совсем вывалилось это из памяти, что гонки тоже сегодня. Так вот почему на улице так мало людей, а на дорогах почти нет машин? Уотербери – город случайностей, меняющих твою жизнь. Если, конечно, позволить им управлять ею. И вот вопрос: позволю ли я это прямо сейчас?
К визгу автомобильных шин прибавился шум толпы, который накатывал волнами и затихал. Значит, автодром где-то поблизости. При желании я могу найти его. Есть ли у меня это желание? Ноги не стали ждать ответа, просто понесли в нужную сторону.
Гул возрастал, наливался полнотой и мощью, а значит, двигалась я в правильном направлении. Улицы выглядели опустевшими, дома – тихими и брошенными. Здесь вообще был какой-то особенный квартал, нестандартный по меркам Уотербери. Дороги у́же, дома иной планировки, вокруг больше песка, бетона и гравия, чем обычно. Словно где-то поблизости начиналась промзона, искореняя привычную лесистость городского ландшафта.
Редкие прохожие не обращали на меня внимания. Почти весь город был на автодроме или спешил туда прямо сейчас. Чем ближе я была к месту Х, тем более наполнялась восторженно-радостным предвкушением, сама не понимая почему. Я волновалась, но не могла себе в этом признаться, от прилива адреналина ускоряя шаг.
Зачем я туда иду? Что мне там нужно? Убедиться, что Гектор выглядит именно так, как я себе представляла, и покончить с этим? Но при чем тут вообще Гектор? Я иду туда, чтобы, возможно, понять, от чего без ума жители Уотербери и стоит ли оно того. От этой мысли мне полегчало – она хоть как-то меня оправдывала. Пусть и являлась ложью.
Наконец, когда шум стал невыносимым (с непривычки мне так казалось), впереди возникло впечатляющих размеров специфическое строение, напоминающее высокие трибуны футбольного поля. На самом деле я никогда не интересовалась спортом, поэтому и видела их чаще в кино, чем в жизни.
Я остановилась и подняла голову. Над входной аркой висела прямоугольная вывеска с огромными буквами: «Гранж Пул Драйв». Белым по красному.
6. Сильно газированная кровь
– Ладно, – выдохнула я с волнением. – Так вот что это означает.
Я целеустремленно зашагала вперед. Раз уж обстоятельства забросили меня сюда, значит, так все и должно быть. Плывем по течению.
Однако стоящие на входе охранники сурового вида охладили мой внезапный пыл. Очнувшаяся логика заставила вспомнить, что я не имею ни денег, ни билета, чтобы попасть на автодром. Меня не пустят внутрь, не стоит даже пытаться. Как ни странно, этот вывод принес облегчение.
Но стоило сделать шаг в обратном направлении, как меня окликнул один из мужчин.
– Сара Фрай?
Чтобы перекричать порывисто визжащий шум, исходящий с автодрома, ему пришлось приложить большие усилия. Недоумевая, я направилась к нему.
– Вы Сара Фрай? – громко повторил охранник.
– Откуда вам известно?
– Меня предупредили.
– Что?
– Билл Хартингтон распорядился, чтобы вас провели и посадили в первых рядах, у паддока[2].
– Где-где? – Он им что, мое фото показал? Откуда у него мое фото?
– Пройдемте, я не могу надолго покидать свое место.
Мужчина взял меня под локоть и повел за собой. Я не сопротивлялась, хоть и мало что поняла. Поднявшись по ступеням, мы оказались будто в ином мире. Количество людей, равно как и космические масштабы «колизейной» конструкции автодрома, на дне которого располагалось полотно трассы, парализовали меня на пару секунд. Пока охранник вел меня к назначенному месту, я смотрела по сторонам, едва удерживая рот закрытым. Нет, я без шуток такое только по телику видела. Где там обычно это все проводится? В каком-нибудь Монако? Точно не в захолустье штатов.
Наконец мужчина, протащив меня ниже по ступенькам, указал на свободное местечко недалеко от высокого ограждения из прочной сетки, отделяющей трек от зрителей ради их безопасности. Гораздо позже я узнала, что это называется пит-уолл, а участок трека, предоставленный вниманию большинства зрителей, – виктори-лейн.
– Присаживайтесь. И лучше не подходите к сетке до окончания гонок.
С этими словами охранник удалился, оставив меня, как бы странно это ни звучало, в одиночестве на огромном автодроме, до отказа забитом людьми. Тяжело подобрать слова, способные в точности описать все, что я одновременно видела, слышала и ощущала, находясь там. Я была дезориентирована. Никогда прежде вокруг меня не было столь пугающего скопления людей. От каждого из них разило осязаемой волной энергии, сбивающей с толку. Я потратила не одну минуту, чтобы разобраться в этом оглушительном хаосе. Должна быть какая-то система, и нужно наблюдать за людьми, чтобы ее нащупать. Чем я и занялась.
На высоких толстых столбах громоздились гигантские экраны, куда транслировался прямой эфир с участков трассы, недоступных взору публики с данного участка трибун. С помощью плакатов и баннеров можно было ознакомиться с замысловато петляющей картой трека, списком участвующих пилотов, а также правилами поведения на стадионе. Над боксами, в которых проводились пит-стопы (это слово, как и его значение, я уже знала благодаря бдительным коллегам и их ежедневным ликбезам), на вышке расположились комментаторы, использующие громкую связь, чтобы держать присутствующих в курсе. Все силы были направлены на то, чтобы люди не упустили ни единого момента, ни единой детали соревнования.
Окружающие без устали кричали, общались, скандировали непонятные (на тот момент) для меня лозунги и незнакомые фамилии. На каждом шагу продавали гамбургеры, картошку фри, куриные крылышки, мороженое, чипсы, молочные коктейли и колу, а также сувениры с символикой стадиона. Люди в красных футболках и самодельных шлемах держали над головами транспаранты с надписями. На большинстве из них можно было прочесть: «Соулрайд–85! Вперед к победе!» Или что-то похожее по смыслу.
Сильнейшая атмосфера счастливого единения, ажиотажа и волнения пробивала насквозь. Я снова убедилась: мало кто здесь думает о возможности заработать большие деньги на тотализаторе. Личное обогащение – последнее, что волнует простых фанатов. Это видно по их лицам, слышно в их криках, заметно в том, как они пьют пиво и с вожделением провожают глазами очередной болид, с тонким
