Патриция кивнула трем охранникам, которые радушно приветствовали ее в ответ; один из них коснулся рукой козырька фуражки. В помещении охраны загудело и затрещало радио. Старший офицер ответил. Патриция не могла разобрать сообщение, произнесенное гортанным голосом, но охранник ответил на языке, похожем на русский.
— Я могла бы поклясться, что все они — типичные американцы, — сказала она.
— Так оно и есть. Русские работают с Хуа Линем в скважине южного купола.
— Морские пехотинцы говорят по-русски?
— Этот, очевидно, да. И еще на трех или четырех языках. Отборные кадры.
— Есть здесь кто-нибудь не столь умный?
— Такого мы себе позволить не можем. Каждому приходится работать за двоих и за троих. — Лэньер снова уселся на место водителя. — Когда будете готовы, мы переедем через мост и покатил в библиотеку.
— В любое время, — сказала Патриция, садясь на свое место.
Лэньер нажал на рычаг, и ворота широко распахнулись перед ними, затем снова захлопнулись.
Они пересекли четырехпролетный мост, шурша шинами по асфальту. Патриция достала из кармана брюк электронный блокнот и, пользуясь десятиклавишной стенографической клавиатурой, напечатала:
«Прекрасная погода — или, скорее, ее отсутствие. Небо почти ясное. Перспектива, и в самом деле, удивительная. Вблизи поверхность земли кажется плоской, затем почти у горизонта (если смотреть на север) начинает искривляться, причем кривая становится чем дальше, тем круче. Над головой сквозь легкую дымку видно множество деталей».
Патриция просмотрела запись в поисках опечаток. Она научилась работать со стенографическим блокнотом в школе, но это было много лет назад, и она предпочитала писать от руки. Однако на Камне бумага явно была слишком дорогим удовольствием для того, чтобы неумеренно ее расходовать.
Она продолжила печатать, пока они ехали по широкой аллее.
«Улицы — около пятидесяти метров в ширину, посредине разделены тем, что когда-то было травой, и деревьями. Две полосы с каждой стороны. Ни одно из растений не выглядит здоровым. Система орошения разрушается — или вообще не действует? Окна витрин почти все разбиты. Вестибюли деловых контор и агентств — открыты. В одной из витрин — человекоподобный манекен. С длинной шеей. Целый, но голый».
Она заметила вывеску над тем, что когда-то было ювелирным магазином: «Кезар». Латинский алфавит, а на вывеске рядом увидела то же имя, написанное кириллицей. На некоторых магазинах были иероглифы — китайские и японские. На других вывесках виднелись лаосский и модифицированный вьетнамский алфавиты.
— Господи, — выдохнула Пат. — Я словно опять в Лос-Анджелесе.
В магазинах, вывесках, даже в некоторых витринах было что-то своеобразное. Патриция прищурилась, стараясь понять отличие.
— Подождите, — попросила она. Лэньер сбавил скорость. — Все это, видимо, сделано под старину, верно? Я имею в виду, как у нас дома в торговых районах, построенных так, чтобы мы думали, что находимся в Старой Англии. В старинном стиле.
— Столь же удачное наблюдение, как и многие другие, которые я слышал. — Лэньер пожал плечами. — Я никогда не обращал особого внимания на этот район.
— Гарри, я в полном замешательстве. Если Камень был построен тысячу лет назад, как объяснить все это?
Лэньер описал плавную кривую и остановил машину посреди улицы. Он показал на большое здание из темно-коричневого камня на северной стороне лужайки.
— Это библиотека — одна из двух, которые мы сейчас исследуем. Все остальные закрыты.
Патриция прикусила нижнюю губу.
— Следует ли мне волноваться? — поинтересовалась она.
— Вероятно. Я бы волновался.
— Мне кажется… У меня такое чувство, будто… — Она покачала головой. — Зачем мне идти туда? Я математик, а не инженер и не историк.
— Поверьте мне, никто не ходит в библиотеку из прихоти. У вас уникальная квалификация. Вы работаете в области, не имевшей никакой практической ценности — до настоящего момента.
— Я перестаю спрашивать, — вздохнула Патриция. — Я даже не знаю, какие вопросы надо задавать.
Вокруг здания были установлены электронные датчики и камеры, а ограждение из колючей проволоки усиливало впечатление от них. У входа стояло четверо охранников весьма крутого вида с «эпплами» — лазерными ружьями — в руках. Когда Лэньер и Васкес подошли ближе, послышался усиленный громкоговорителем голос:
— Мистер Лэньер, остановитесь и позвольте вас проверить. Кто с вами?
— Патриция Васкес, член научной группы. По рекомендательному письму от генерала Герхардта.
— Да, сэр. Подойдите и предъявите значок.
Они вышли из машины и подошли к воротам.
— Мы привезли ограждения и датчики два года назад с Земли, — сообщил Лэньер Патриции, — когда начали понимать, что там находится.
Они предъявили свои значки и положили руки на пластинку, которую держала женщина в черном и сером. После проверки они вошли в здание.
Окна первого этажа здесь тоже были разбиты. Не было видно никаких указателей или планов, но явно ощущался дух библиотеки — хотя обстановка и казалась странно искусственной. Внутри было темно и пусто.
— Внешняя охрана не имеет права входить в библиотеку — только специальные представители службы безопасности, в черно-серой форме. Внутри постоянно дежурит один человек с видеомонитором — его голос мы слышали.
— Весьма непросто, — заметила Патриция.
— Это необходимо.
Вспыхнула люминесцентная трубка, висящая под потолком на решетчатых направляющих. Следом за ней загорелись другие, прокладывая светящуюся дорожку по первому этажу и лестнице, расположенной ближе к центру.
— У нас установлены переносные генераторы в четырех местах Александрии, — сказал Лэньер, когда они шли к лестнице. Пол был голым и пыльным, и на нем отчетливо виднелись несколько хорошо расчищенных дорожек. — Большая часть энергосети города не функционирует. Мы пока не обнаружили источники энергии, и, вероятно, специальных энергостанций нет. По-видимому, сам Камень обладает запасом энергии, сконцентрированной в сверхохлажденных батареях.
Патриция наморщила лоб.
— Батареях?
— Типа стометровых ячеек в Аризоне и в Большой Африканской Оранжерее.
— О!
Она не слишком разбиралась в практической физике, но не хотела, чтобы Лэньер об этом знал.
— С другой стороны, электрическая сеть здесь самая обычная. Каналы управления и информации — оптические, примерно такие же, как и на Земле. В зданиях темно, потому что большая часть предохранителей — или того, что выполняло их функции — оказалась отключена, и никто не собирается вновь их включать, пока мы не выясним, насколько велика опасность возникновения пожара.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
