В небе показалось пламя.
Это было так неправдоподобно, что он заплакал.
«Ракета», — сказал он, вставая. «Ракета!» — закричал он, протирая глаза, и побежал вперед.
Пламя становилось все ярче, росло, опускалось.
Он бешено размахивал руками, спеша вперед, бросив пистолет, и припасы, и все.
«Вы видите это, Иорр, Тилле! Дикари, чудовища, я вас одолел. Я победил! За мной пришли! Я победил, черт бы вас побрал».
Он злорадно усмехнулся, поглядев на скалы, небо, на собственные руки.
Ракета села. Леонард Сейл, качаясь, ждал, когда откроется дверь.
«Прощай, Иорр, прощай, Тилле!» — ухмыляясь, с горящими глазами, победно закричал он.
«Ээээээ», — затих вдалеке рев.
«Ааааааах», — угасли голоса.
Широко раскрылся шлюзовой люк ракеты. Из него выпрыгнули два человека.
— Сейл? — спросили они. — Мы — корабль АСДН номер тринадцать. Перехватили ваш SOS и решили сами вас подобрать. Корабль из Марсопорта придет только послезавтра. Мы бы хотели немного отдохнуть. Неплохо здесь переночевать, потом забрать вас и отправиться дальше.
— Нет, — произнес Сейл, и лицо его исказилось от ужаса. — Нельзя переночевать…
Он не мог говорить. Он упал на землю.
— Быстрей, — произнес над ним голос в туманном вихре. — Дай ему немного жидкой пищи и снотворного. Ему нужна еда и отдых.
— Не надо отдыха! — завопил Сейл.
— Бредит, — тихо сказал один из них.
— Нельзя спать! — вопил Сейл.
— Тише, тише, — сказал человек нежно. Игла вонзилась в руку Сейла.
Сейл колотил руками и ногами.
— Не надо спать, поедем! — страшно кричал он. — Ну поедем!
— Бред, — сказал один. — Шок.
— Не надо снотворного! — пронзительно кричал Сейл.
Снотворное разливалось по его телу. «Эээээээээ», — пели древние ветры. «Ааааааааааах», — пели древние моря.
— Не надо снотворного, нельзя спать, пожалуйста, не надо, не надо, не надо! — кричал Сейл, пытаясь подняться. — Вы… не… знаете!..
— Не волнуйся, старик, ты теперь в безопасности, не о чем беспокоиться.
Леонард Сейл спал. Двое стояли над ним. По мере того как они смотрели на него, черты его лица менялись все больше и больше.
Он стонал и плакал, и рычал во сне. Его лицо беспрестанно преображалось. Это было лицо святого, грешника, злого духа, чудовища, мрака, света, одного, множества, армии, пустоты — всего-всего!
Он корчился во сне.
— Ээээээээээ! — взорвался криком его рот. — Иииииии! — визжал он.
— Что с ним? — спросил один из спасителей.
— Не знаю. Дать еще снотворного?
— Да, еще дозу. Нервы. Ему надо много спать. Они вонзили иглу в его руку. Сейл корчился, плевался и стонал.
И вдруг умер.
Он лежал, а двое стояли над ним.
— Какой ужас! — сказал один. — Как ты это объяснишь?
— Шок. Бедный малый. Какая жалость. — Они закрыли ему лицо. — Ты когда-нибудь видел подобное лицо?
— Абсолютно безумное.
— Одиночество. Шок.
— Да. Боже, что за выражение! Не хотел бы я когда-нибудь еще увидеть такое лицо.
— Какая беда, ждал нас, и мы прибыли, а он все равно умер.
Они огляделись вокруг.
— Что будем делать? Переночуем здесь?
— Да. И хорошо бы не в корабле.
— Сначала похороним его, конечно.
— Само собой.
— И будем спать на свежем воздухе, ладно? Хорошо снова поспать на свежем воздухе. После двух недель в этом проклятом корабле.
— Давай. Я подыщу для него место. А ты готовь ужин, идет?
— Идет.
— Хорошо поспим сегодня.
— Отлично. Отлично!
Они выкопали могилу, прочитали молитву. Потом молча выпили по чашке вечернего кофе. Они вдыхали сладкий воздух планеты и смотрели на чудесное небо и яркие и прекрасные звезды.
— Какая ночь! — сказали они, укладываясь.
— Приятных сновидений, — сказал один, поворачиваясь.
И другой ответил:
— Приятных сновидений. Они заснули.
И камни заговорили…
Освежеванные туши внезапно возникли перед взором и пронеслись мимо в дрожащем раскаленном воздухе зеленых джунглей. Тошнотворный запах падали ворвался в открытое окно машины. Леонора Уэбб нажала кнопку, и стекло поднялось.
— Как ужасны эти мясные лавки на открытом воздухе, — сказала она.
Зловоние все еще держалось в воздухе, напоминая о войне и несчастьях.
— Ты заметил, сколько мух!
— Да, чтобы выбрать кусок мяса, надо прежде хорошенько похлопать по туше рукой, чтобы мухи разлетелись.
Машина круто свернула на повороте.
— Как ты думаешь, нас пропустят через Хуаталу?
— Не знаю.
— Осторожно!..
Но он слишком поздно заметил на шоссе какие-то блестящие предметы. С пронзительным свистом спустила передняя шина. Подпрыгнув, машина остановилась. Уэбб открыл дверцу и вышел. Джунгли дышали зноем и молчали; шоссе в этот полуденный час было пустынно. Он осмотрел переднее колесо, не переставая ощупывать револьвер в кобуре под мышкой.
Блеснув на солнце, опустилось боковое стекло.
— Шина сильно повреждена? — спросила Леонора.
— Бесповоротно.
Он поднял с шоссе блестящий предмет.
— Куски мачете и острия установлены навстречу. Наше счастье, что мы наехали только одним колесом.
— Но зачем это?
— Ты сама прекрасно знаешь зачем.
Он кивком указал на газету, лежавшую на сиденье. «4 октября 1963 года.
Соединенные Штаты и Европа безмолвствуют. Радиостанции США и Европы молчат. Везде царит великое безмолвие. Война пришла к концу.
Предполагают, что большинство населения США погибло. Большая часть населения Европы, России, Сибири уничтожена. Веку белой расы пришел конец».
— Все произошло так неожиданно, — промолвил Уэбб. — Еще неделю назад мы мечтали, что проведем отпуск, путешествуя. А потом свершилось все это.
Они оторвали взгляд от газетного заголовка и посмотрели на молчавшие джунгли. Громада джунглей ответила дыханием зноя, шелестом трав и листвы, сверканием миллиардов изумрудных и бриллиантовых глаз.
— Будь осторожен, Джон!
Автоматический домкрат со свистом приподнял машину, и она как бы повисла в воздухе. Джон Уэбб торопливо ткнул ключом в правое колесо. Оно тут же соскочило, хлопнув, как пробка, выбитая из бутылки. Понадобилось всего несколько секунд, чтобы поставить на его место новое, а колесо с поврежденной шиной откатить назад и спрятать в багажнике. Проделывая все это, Джон Уэбб не снимал руки с револьвера.
— Пожалуйста, не стой на виду.
— Значит, началось. — Он чувствовал, как от зноя тлеют волосы на затылке. — У плохих вестей длинные ноги.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
