усмехнуться. – И хотела бы попросить не прикасаться ко мне, тем более в подобном ключе. Соблюдайте условия договора, прося меня о том же.
– Я подумаю. А теперь ступай. В свою комнату, – резко уточнил. – К ужину тебя позовут. Завтра утром будь к восьми внизу, у меня будет несколько новостей, потом я уеду на весь день.
– Мне нельзя идти на кухню?
– Тебе можно все, что я разрешаю. Наверх.
Не стала спорить и ушла к себе.
Ужинала в одиночестве в итоге, но еда была настолько вкусной, что я и не заметила, как тарелка опустела.
– А можно десерт в комнату забрать? – спросила Анастасию.
– Только если аккуратно. Думаю, хозяин будет против такой вольности.
– Он не узнает, – беру тарелку и тихонько пробираюсь на второй этаж.
Темная лестница не позволяет увидеть ничего, в том числе и мужчину, который оказывается ждал меня на последней ступеньке.
Бежала, так быстро переступая ногами, что тарелка влипла в его живот, как только мы столкнулись с ним, а вилка упала на светлый ковролин.
Встала как вкопанная с тихим: «Ой».
– Ой?
– Сам виноват, – отскочила в сторону разводя руки.
– Ты куда прешь, не смотря вперед? Еще и еду потащила с собой.
– Я бы спокойно поела и принесла тарелку на кухню. Может не стоит изображать невидимку за поворотами и думать, что другие ходят сквозь стены?
– Ну-ка иди сюда, – взял за руку вручив мне тарелку в другую и потащил в спальню. Мою.
Открыл ванную и начал снимать с себя футболку.
– Вы что… Ты что делаешь?
– Раздеваюсь, – продолжает свои манипуляции и доходит до штанов, после того как бросил верхнюю часть в ванну.
– Зачем? – смотрю что будет дальше и только потом понимаю, что стоит отвернуться, когда передо мной показывается полоска черных трусов с белой линией на резинке.
– Поздно строить из себя мышь.
– Ничего я не строю. Одевайтесь и идите к себе.
– Вот как постираешь мои вещи, уйду.
– Ладно-ладно постираю. Идите, я принесу их.
– В чем дело, девочка, – ощущаю его своей спиной и выгибаюсь, чтобы не прикасался даже. – Боишься?
– Конечно. Рядом со мной взбесившийся бык, как не бояться?
– Помни это чувство всегда, когда говоришь со мной, – выдыхает мне в ухо и, кажется, уходит, потому что жар его тела больше не чувствуется.
Спокойно выдыхаю, взявшись за раковину.
– Что за придурок, – шепчу и только потом поворачиваюсь, натыкаясь на злые глаза. – Ой…
– Уверена, что это то, что ты хотела сказать? – отталкивается от ванны и делает шаг ко мне, загоняя в ловушку своим телом.
– Да не говорила я ничего. Успокойся. Порошок ищу.
Метаю глазами по комнате изображая дурочку. Но справедливо напуганную.
– Ты прекрасно знаешь, что его здесь нет.
– Ну значит отойдите. Пойду туда, где он есть.
Но Давид вжимает меня в стену полностью придавив собой и дышит часто, точно зверь.
– В следующий раз, при попытке подобной ситуации, – шепчет, водя носом по моей щеке и виску, – я откушу твой язык зубами. Уяснила?
Качнула головой, но еще и подтвердила все четким «да».
– А теперь отнеси вещи в комнату для стирки, ее постирают. И ложись спать. Чтобы утром без опозданий.
– Ладно, – жду, когда отойдет, но он стоит на месте. – Снова изображаешь прозрачную стену?
– Проходи.
– Ну хватит.
Поднимаю глаза на него и видимо осознаю, что не отойдет.
Ладно.
Чтобы не тереться об него, протискиваясь вперед, я просто опускаюсь на колени и выползаю, задев только ноги мужчины. Встаю, отряхнувшись и взяв вещи не обернувшись ухожу.
Думала, что услышу смех в спину, но нет. Услышала я лишь шаги, которые закончились громко закрытой дверью в его спальню.
Вернулась обратно, закрылась на замок и для надежности еще стул поставила к двери. Приняла душ и легла спать на удивительно мягкую постель.
Утром проснулась как от выстрелов. Но это были удары по двери моей комнаты.
Сердце тарабанило вместе с кулаками снаружи, а мозг еле справлялся с пониманием «кто?» «где?» и «что?» собственно происходит.
Начала пытаться натянуть халат поверх атласной пижамы, но у меня руки тряслись и ничего не выходило.
– Самар, просыпайтесь, – услышала голос Анастасии и все же решила открыть как есть.
– В чем дело? Который час?
– Уже половина восьмого.
– Вот же… Давид сказал к восьми быть внизу.
– Поэтому я и пришла. Будильника то у вас нет.
– Спасибо. Я сейчас быстро умоюсь и спущусь.
Побежала в ванную, дальше к шкафам, куда вчера убрала все вещи. Быстро оделась в длинное, почти до пола платье и побежала вниз.
Давид сидел за столом и пристально смотрел вперед, точно зная, что, вбежав в столовую я окажусь в той самой точке. Метнула глазами к часам и улыбнулась что у меня было еще пять минут.
– Приятного аппетита, – села и принялась за еду.
В этот раз обращать внимание на пристальный взгляд мужчины напротив я не стала. Была слишком голодна, да и привыкать стоит уже к этому. Мало ли сколько мне предстоит жить с ним под одной крышей.
Отставила тарелку, которая уже была пуста и попросила Анастасию принести благодарности повару, а когда села ровно, меня почти убили его глаза.
– Что?
– Пошли, – встал резко, не заботясь о том, что стул его упал почти, но жестко поцарапал паркет и пошел в гостиную, а оттуда в кабинет.
Встала так, будто меня отчитывать сейчас будут. Давид же занял место за своим столом и пару минут просто пялился в бумаги, хотя мне показалось добавлял себе авторитет и важности.
– Мне долго тут стоять?
Оторвался и посмотрел так, будто я насекомое.
– Сядь.
Прошла к мягкому стулу, стоящему немного в стороне, и опустилась на него.
Молчание начинало уже действовать на нервы, но вдруг в дверь постучали и на отклик: «Войди» я увидела…
– Карим? – и шок и радость и… ощущение защиты.
Уже хотела встать и побежать к нему, но решила, что сейчас это будет лишним для «мужа», поэтому просто поздоровалась с ним.
– Это пункт нашего договора с твоим отцом, Самар. Личный охранник, который будет твоей тенью, – с последними словами он посмотрел на того, чтобы донести смысл слов о моей безопасности, что мужчина и сам знал. – Надеюсь, что обговоренные условия раньше, усвоены?
– Да, – ответил и подошел ко мне чуть ближе, как бы уже начав выполнять свои обязанности.
– Сейчас едем вместе. Я куплю тебе телефон, и потом ты можешь заниматься чем угодно.
– А к маме… могу съездить? – чуть ли не выкрикиваю свой вопрос.
– Можешь, – поднимает глаза на Карима и кивает тому.
Между мужчинами происходит
