— Музыка тоже твоя? — спросила я.
— Да. Музыка, слова, аранжировки… все мое.
— Давно вы играете?
— Ты так тянешь время, потому что тебе не понравилось? — спросил Демьян, чуть щуря накрашенные глаза, и у меня в который уже раз замирало сердце от его взгляда.
Я вздохнула. Так и думала, что придется объясняться. А я не знала, как толком выразить свои чувства, чтобы это и вправду не выглядело, как вежливая отмазка.
— В твоей музыке так много тебя, что я не могу поделиться впечатлениями о ней, не признавшись в чувствах и к тебе тоже… — осторожно сформулировала я.
— И какие у тебя чувства ко мне?
Я улыбнулась тому, как быстро он выцепил суть.
И молча покачала головой.
Нет, мальчик. Не поймаешь.
Демьян прижался лбом к моему лбу, качнулся из стороны в сторону и проговорил странным неуверенным тоном:
— А я тебя, кажется, люблю… — он будто прислушивался к собственным словам — с изумлением и недоверием.
Отреагировать я не успела.
— Демон! — окликнул его Булгаков, окруженный компанией друзей. — Бухать идешь?
— Нет. Мы домой, — отозвался Демьян, обнимая меня крепче и целуя в висок.
За всю оставшуюся ночь в его спальне мы больше не поднимали эту тему. Хотя Демьян, шепча обычные свои нежности, то и дело осекался на: «ты моя нежная, ты моя красивая, ты моя…» — он обрывал сам себя.
Черт его знает, куда это могло завести, если бы утром, после трех часов сна мы не проснулись от хлопанья дверей и голосов.
…забывать о том, что она приличная
Я, в прошлом тревожная мамочка с золотой медалью по чуткому сну, подскочила первая и некоторое время вслушивалась в то, что происходило на первом этаже. Шумел чайник, хлопали дверцы, женский голос что-то напевал, звякали приходящие сообщения.
На грабителей это было не похоже — увы, я бы предпочла их, чем очевидную альтернативу.
Демьян крепко спал, обхватив подушку, демонстрируя изумительно красивые мышцы спины, и я не удержалась от мимолетной ласки, когда стала его будить.
Он, не открывая глаз, перевернулся, ловя мою ладонь, прижался к ней губами — и вот только теперь насторожился, прислушался.
— Мать вернулась, — сказал он вполголоса. — Рановато. Я сейчас. Никуда не уходи.
Подскочил, моментально натянул спортивные штаны и ссыпался по ступенькам вниз. Я только открыла рот, чтобы сказать, что у него на шее засос, пусть хоть футболку наденет… Но не успела.
— Демьян! — дверь осталась приоткрытой и слова стали разборчивее. — Ой, я потом перезвоню, сын проснулся. Демьян, что происходит?
Есть такой особый тон — материнский. Я им тоже владею в совершенстве. Но одно дело, когда ты таким тоном отчитываешь собственную дочь, которая опять забыла позвонить с вечеринки.
И совсем другое — когда отчитывают твоего малолетнего любовника.
Сразу стало зябко, и я поняла, что ничем хорошим это утро не кончится.
Хотя нет. Не так.
Все хорошее уже закончилось этим утром.
— Ничего не происходит, мам.
Голос у Демона был лениво-вальяжный, как раз такой, какой родители называют «наглым». После чего следует скандал на тему: «Хватит мне хамить».
Платье, чулки, сумка.
Дубленка и сапоги остались в прихожей.
Как неудобненько-то…
Я открыла приложение такси и выбрала махом сразу все тарифы — кто быстрее приедет, тот и молодец, я без предрассудков, а денег сейчас вот вообще не жаль. Почему телепорт все еще не изобрели?
— Чьи это вещи на вешалке? Кто у тебя в комнате?
— Девушка. А что, есть варианты?
Что ж он нарывается-то так…
— У нас был уговор, Демьян.
— У нас был уговор, что я могу делать, что хочу, когда тебя нет.
— Я уже здесь.
Я замерла у приоткрытой двери, подслушивая их ссору и следя за машиной в приложении такси, которая ме-е-е-е-едленно ползла в мою сторону.
— Кто знал, что ты так рано вернешься? Могла бы предупредить.
— Я тебе вчера весь вечер звонила.
— Могла бы написать. У меня был концерт.
Его мать должна быть старше меня. От пяти лет до бесконечности.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Стала бы я смущаться, будь моя подруга старше меня на пять лет?
Да я даже не замечу разницы.
Стала бы я смущаться, если бы моя подруга застала меня в постели с ее сыном?
О, господи…
Я закрыла ладонью лицо и только тут осознала весь ужас происходящего.
— Надеюсь, на этот раз ровесница?
— Ага, твоя.
— Демьян!
— Можешь пока не выходить из комнаты? Мы сейчас уедем, — он перестал провоцировать мать и наконец включил мозг.
— Я должна сидеть взаперти в своем доме, пока ты…
— Мам!
— Хорошо, хорошо, я буду очень внимательно смотреть телевизор. Но вечером мы с тобой поговорим.
— Если я вернусь. Что не факт.
Босые пятки простучали по деревянным ступеням, и Демьян распахнул дверь в комнату.
— Ты уже собралась? — удивился он. — Погоди, я быстро.
Он натянул футболку, бросил на меня быстрый взгляд и полез в гардероб за косухой. Ну и шарфик не забыл обмотать вокруг шеи.
— Значит, ты уже не первый раз западаешь на девочек постарше, да? — высказала я то, что зудело сильнее всего. — Это у тебя девиация какая-то? Или ты намеренно ищешь богатых мамочек?
— Никакой девиации, случайность, — буркнул Демьян, натягивая носки.
— Не в первый раз — случайность?
Я не мама, от меня так просто не отгавкаешься.
Он закатил глаза:
— Я не ищу специально никого постарше, ясно? Просто общаюсь с теми, с кем мне интересно. Я же не виноват, что эти люди старше меня.
— Не припомню, чтобы перед твоим наглым подкатом на ВДНХ я как-то продемонстрировала тебе свои интересы и ум!
— Я вообще не думал что тебе больше двадцати пяти, — огрызнулся он. — Сама виновата.
— Ври, да не завирайся, — скривилась я. — Мне можно дать на пять лет младше, соглашусь. Но десять — это перебор.
— Ален, если хочешь поругаться — я полностью в твоем распоряжении. Только давай не здесь, — предложил Демьян. — Давай уедем и там…
— Я. Я уеду. А ты останешься, — я зачем-то принялась сдирать с татуировки пленку. — Все, каникулы кончились, глупости тоже. Спасибо за прекрасно проведенное время.
— Что ты делаешь! — он метнулся к своему столу и принялся выдвигать ящики. — Ее же сразу обработать надо!
Я комкала пленку в пальцах и тупо смотрела на свою татуировку-судьбу.
Часовой циферблат с тринадцатью делениями.
Закручивающийся спиралью, в глубине которой был виден птичий силуэт.
Но тринадцать делений?!
— Ты это специально, да? Намек на разницу в тринадцать лет? — зло спросила я. — Ты подговорил мастера? Мог бы так не стараться, написал бы просто «Демьян» — все ясно и мучиться меньше.
— Что там? — Демьян дернулся ко мне. — Дай посмотрю.
— Да иди ты к черту! — психанула я. — Связалась с малолеткой! Теперь у меня татуировка, хренотень в ухе, неизвестно сколько ЗППП в анализах от прошлых взрослых теток и позор на старости лет — тайком от родителей бежать из чужого дома!
— Аленушка, ну ты что! — он даже отшатнулся. — Клянусь, я не знал, какая тату будет. Да не дергайся ты, дай кремом смажу!
— Сама разберусь! — огрызнулась я, заматывая руку отобранным у него бинтом.
Снизу донесся шум включенного телевизора, мой телефон пискнул — машина подъехала.
Я постаралась спускаться на цыпочках, чтобы производить как можно меньше шума. Натягивала сапоги, оглядываясь на дверь гостиной, как воровка, накинула дубленку, даже не застегивая, так хотелось поскорее отсюда убраться.
Меньше всего мне хотелось знакомиться с моей ровесницей — матерью моего любовника. Стыд жег кожу, словно меня отстегали крапивой за неприличные «шалости».
Демьян отодвинул меня и помог отпереть дверь — замок никак не поддавался дрожащим рукам.
