Кто ж мог знать, что за мной следят по приказанию этого питона!.. И без меня в мое дело, ради которого уже принесено столько жертв, перенесено страданий и лишений, оказался основательно просунут чужой хищный нос! И дело, спасительное не для одного меня, но для целого семейства, уже осваивается чужими.
Но следовало взять себя в руки и «жить и сражаться дальше в измененных обстоятельствах». Золотые слова порой говорит наш император.
– Ваши предложения?..
Пикар выдержал паузу, хоть и не особо большую, и твердо сказал:
– Половина. У вас же только половина свитка.
– Ну, это несерьезно! – Я сразу вскочил, как буржуа на торге, и даже ударил перчатками об стол. Начал демонстративно застегиваться.
Пикар даже не переменил положения. Разве что еще глубже откинулся на спинку кресла. Он заговорил, и я перестал шнуроваться, невольно слушая.
– У тебя нет другого выхода, сынок. Твой предок обеспечил свой тайник тройной защитой. Точные координаты клада, – полковник помотал перед собой серебряным футляром, – он спрятал в башне Кремля, под самым носом у царя Василия. Здесь царь не вздумал бы даже искать! – Пикар одобрительно засмеялся. – Наверняка, все перерыл у князя в тереме. Но князь не мог здесь спрятать и само сокровище.
Полковник встал и заходил по комнате. Неужто змеи тоже иногда волнуются?
– В свитке, который теперь у меня… – скрипел он на ходу. – Да! Я надеюсь, ты не сердишься, что на время нашей встречи он покинул свой уютный футляр? Согласись, было бы недальновидно дать тебе ознакомиться с его содержимым. Так вот. Во втором свитке, который сейчас у меня, – он глянул вдруг глазом учителя, проверяющего, бдителен ли ученик? – число шагов и поворотов. Очевидно, в твоем – само место. Но без этого свитка, – Пикар пощелкал ногтем по пустой трубке, – ты ничего не найдешь, сынок.
– Но и вы без моего – тоже! – злорадно вставил я.
– Тебе даже не выйти отсюда. – Полковник и ухом не повел. – Я буду спокойно пытать тебя как предателя нации. И до утра все узнаю. Не лучше ли договориться по-хорошему? Честно поделим, и все. Видишь, я по-русски щедр.
Тут усмехнулся я.
– А кто перевел вам свиток? Вы же ни бум-бум по-русски.
Пикар оскалился в ответ.
– Это когда же у меня были проблемы с переводчиками?
– Значит, делить на три части – и переводчику?
– О, не беспокойся! Он уже в мире ином. Перепил бургундского. – Полковник почти беззвучно и притом очень открыто смеялся. Но глаза его жили совсем отдельно от его компанейского смеха.
Я покрутил в руке только что осушенный бокальчик.
А может быть, мне как раз повезло, что взрыв вспугнул меня из башни, и что я начал метаться среди испуганных соотечественников, а то ведь прикололи бы меня в башне к старым итальянским кирпичам?
Видимо, в той дымной беготне и давке соглядатаи Пикара, скорей всего, меня и потеряли. Вот и не знает полковник теперь, куда я девал первый свиток! И ничего умнее не нашли, как перерыть рюкзаки и постель.
Тут я решил, что самое время перейти на «ты».
– А ты – редкая сволочь! По-твоему, я слабоумный, чтобы верить такой мрази?
Пикар сжал свой бокал так, что я подумал: ножка отскочит. Но через секунду он ослабил хватку.
– Не вижу для тебя другого выхода. – Он дернул шнур звонка. – Жерар! Взять лейтенанта, и в комнату номер три.
Я поднялся с усмешкой. Главное было показать, что я плюю с высокой колокольни на его костоломов. Кажется, по легкомыслию я действительно их не боялся.
– Грубый блеф, месье Пикар. Вы же знаете, что отец вам не простит и волоса с моей головы…
Пикар спокойно улыбался. Мне показалось, что разговор прервался раньше времени, полковник не успел сказать всего или придерживает что-то про запас.
…едва я увидел, что на пыточном станке разложена послушница… нет, не знаю, что тут со мной сотворилось…
Помню, я рванулся к ней, но тут же сам попал в железные тиски мордоворотов Пикара.
Полковник подошел к рычажкам своей адской машины. А я-то считал пустыми пересудами разговоры о том, что Пикар от самого Парижа волочет в разобранном и скрытом виде всю свою «механику» и собирает ее вновь по ходу приступов психоза (то в Варшаве, то в Смоленске). Вот вам и солдатские байки!
– Итак, месье Бекле, – повернулся ко мне этот поганец, – Бастилия разрушена, но, как видите, дело ее живет. Приступим к дознанию с пристрастием или… все-таки договоримся?
В клешнях пикаровских скотов я, видимо, выкрикивал что-то смешное и нечленораздельное, типа «вы не посмеете!», – до сих пор стыдно. Полковник просто терпеливо ждал, когда мои мысли и речь примут более связные формы.
– Это княжна Коврова! – выложил я последний козырь. – Вы ответите по всей строгости законов военного времени, как только Наполеон начнет переговоры с Александром!
– Едва ли их величества договорятся, – резонно заметил Пикар.
Он аккуратно пристроил руку на рычаг станка и медленно нажал…
Анюта в ужасе смотрела на вращающийся диск пилы, который приближается к ее…
Из журнала Таисии (в послушании Анны)
Трубецкой-Ковровой
…Это было черт-те что! Нет, не могу писать! О чем изволите, но только не об этом!.. Я и молилась, и прокляла сам час своего рождения, и мелькнула предо мной вся жизнь… Вдруг почему-то остро и нелепо вспомнился тот миг, когда гувернантка мадам Синьяк доказывала мне, шестилетней, что французский язык и французскую историю необходимо учить всякой культурной девице. А я ревела и все хотела убежать в лес – по чернику с деревенскими девчушками. И только теперь со всей ясностью мне стало понятно, что в том детском споре я оказалась абсолютно права…
И выходит, что этот чудовищный вращающийся круг французской пилы приближался к моему de duvet touffe[2] все это время!.. чтоб разделить меня аккуратненько и ровненько на две половинки…
Жужжа и вращаясь, пила двигалась уже между пяток…
А дознаватель, торжествуя, смотрел и смотрел на побледневшего Жана. И сама не знаю почему, но именно в этом их перегляде мерещилась еще какая-то надежда…
– Ну что, ты по-прежнему равнодушен к нашим методам, мой мальчик? – обратился к Жану мерзкий палач.
По лицу Жана струился пот. Он словно не мог поверить, что этот зверь решится на такое зло.
Пила уже миновала мои колени… Я заплакала, зажмурилась, молилась только, чтобы испустить дух раньше, чем начнется ужасная пытка…
– Ваше решение? – рявкнул Пикар.
Но я видела, что Жан уже готов согласиться на что-то…
И тут за дверями, совсем рядом, раздался грохот!..
Из дневника Жана Бекле
…Грохот с каждой секундой приближался.
