Хорас сдвинул брови, потом в его взгляде отразилось понимание. Он задумался и, кажется, вспомнил, что действительно мог сделать нечто подобное.
— Ох… да, сэр. Мне кажется, да. Виноват, сэр. Я не нарочно. Оно как-то… само получилось.
Родни взглянул на фехтмейстеров. Он видел, что те понимают значение случившегося. Кивком головы он дал им понять, что не хочет пока придавать этому делу большого значения. Но только пока.
— Ну, ничего страшного. Будь внимателен на занятии и исполняй команды сэра Кэрела, хорошо?
Хорас вытянулся по стойке «смирно»:
— Есть, сэр. — И, переводя взгляд на фехтмейстера, добавил: — Виноват, сэр.
Сэр Кэрел отмахнулся:
— На будущее, будь повнимательнее. — Затем повернулся к Родни: — Благодарю, сэр. Позволите продолжать?
Сэр Родни кивнул:
— Давайте дальше, фехтмейстер. — Уже собираясь уходить, он вдруг, словно что-то припомнив, развернулся и как бы между прочим добавил: — Да, кстати, не зайдете ли ко мне сегодня вечером, когда распустите класс?
— Непременно, сэр, — так же между делом отозвался Кэрел, понимая, что сэр Родни хочет обсудить случившееся, однако Хорас не должен догадаться, что им интересуются.
Неспешно шагая к себе в кабинет, сэр Родни слышал за спиной команды сэра Кэрела и размеренный глухой стук дерева о твердую кожаную обивку.
Глава 12
Придирчиво изучив мишень, по которой стрелял Уилл, Холт кивнул:
— Совсем не плохо. Уже явно лучше стреляешь.
Уилл не мог удержаться от улыбки — Холт редко его хвалил. От учителя не ускользнуло самодовольное выражение лица мальчика, и он тут же добавил:
— Если будешь больше тренироваться — гораздо больше! — может быть, даже дойдешь до посредственности.
Уилл не знал абсолютно точно, что такое посредственность, но чувствовал, что в ней нет ничего хорошего. Улыбка его погасла.
— Хватит стрельбы на сегодня. Идем. — И Холт направился вперед по узкой лесной тропинке.
— Куда мы идем? — Уилл следовал за учителем почти бегом — сложно было приноровиться к шагу рейнджера.
Холт возвел глаза к небу.
— Почему этот юнец задает столько вопросов? — обратился он к деревьям.
Естественно, деревья не ответили.
Через час они подошли к нескольким постройкам, затерянным глубоко в лесной чаще.
Уилл изнемогал от желания узнать, что происходит, но, поскольку Холт не собирался отвечать на его вопросы, мальчик помалкивал и ждал. Скоро все прояснится.
Подойдя к самой большой из ветхих лачуг, Холт остановился. Уилл тоже.
— Эй, привет тебе, Боб! — позвал он.
Уилл услышал, что внутри произошло какое-то движение, потом в дверном проеме возник морщинистый сгорбленный человек. Его сивая борода была длинной и свалявшейся, а голова — лысой как коленка. Когда старик двинулся к ним, улыбаясь и приветливо кивая Холту, Уилл должен был задержать дыхание — от Боба разило конюшней. И к тому же не самой чистой.
— Доброго утречка и тебе, рейнджер! Кого это ты мне привел? — Он посмотрел на Уилла. Старик был грязным и неряшливым, но в глазах его светился живой, изворотливый ум.
— Это Уилл, мой новый ученик. Уилл, это старик Боб.
— Доброе утро, сэр, — вежливо поздоровался Уилл.
Старик заливисто захохотал:
— Ого, сэром меня кличет! Слышь, рейнджер, сэром меня кличет! Славный выйдет рейнджер из малого-то!
Уилл заулыбался. Может, этот Боб и немытый, но что-то в нем вызывало симпатию. Например, он не благоговел перед Холтом. Уилл не помнил, чтобы кто-нибудь когда-нибудь разговаривал с мрачным рейнджером в такой свободной манере. Холт что-то нетерпеливо буркнул. Потом спросил уже громче:
— Готовы они?
Старик опять гоготнул и усиленно закивал:
— Они готовы, еще как готовы! Пойди и посмотри!
Старик Боб повел их за хижину, где находился небольшой загон. В его дальнем конце виднелся навес — просто крыша и подпирающие столбы, никаких стен. Старик Боб свистнул, да так пронзительно, что Уилл подскочил.
— Вон они, видишь?
Посмотрев в указанном направлении, мальчик заметил двух небольших лошадок, трусцой пересекавших двор, наверное, чтобы поздороваться со стариком. Когда они подошли поближе, Уилл понял, что одна из них — пони, хотя обе были маленькими и мохноногими и не шли ни в какое сравнение с горячими, вылощенными боевыми конями, на которых барон со своими рыцарями ездил на войну.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Та, что побольше, немедленно подтрусила к Холту. Он потрепал ее по холке и дал яблоко из бочки рядом с загоном. Лошадка смачно им захрустела. Наклонившись вперед, Холт что-то прошептал ей в ухо. Лошадка тряхнула головой и заржала, словно в ответ на понятную только им с рейнджером шутку.
Пони дожидался, пока Боб даст пожевать яблоко и ему. Потом скосил один большой умный глаз на Уилла.
— Этого вот зовут Тягай, — объявил старик. — Кажись, как раз тебе по размеру?
Он передал конец веревки, которая обматывала шею пони, Уиллу. Приняв ее, тот посмотрел пони в глаза. Тягай был лохматым, нечесаные хвост и грива свалялись и висели запутанными космами, ноги его были короткими, но крепкими. В общем, на большее Уилл вряд ли сможет рассчитывать.
Мальчик с детства мечтал о лошади, на которой однажды ринется в бой, в его грезах это был статный гордый скакун. Вороной конь-огонь, вычищенный скребницей до того, что лоснится и сияет, как вороненая сталь доспехов.
Пони, казалось, почувствовал его мысли и мягко боднул его лбом в плечо: может, я и не очень велик, словно говорили его глаза, но я тебя еще удивлю.
— Ну, что ты о нем думаешь? — поинтересовался Холт, поглаживая бархатистый нос своего коня. Они явно очень хорошо знали друг друга.
Не желая никого обижать, Уилл замешкался с ответом.
— Он вроде как… маленький, — выговорил он наконец.
— Как и ты, — заметил Холт.
Уилл не нашелся, что на это ответить. Старик Боб задохнулся от смеха:
— Не боевой скакун, а?
— Ну… нет, — неловко промямлил Уилл.
Боб ему понравился, и мальчик чувствовал, что всякая критика в адрес пони может быть воспринята близко к сердцу. Но старик Боб лишь снова расхохотался и гордо произнес:
— Но он загонит любого из этих холеных красавчиков! Крепкий конек — этот вот. Он будет день-деньской скакать себе да скакать, эти все жеребцы-красавцы уж полегли и померли, а ему будет всё нипочем.
Уилл смотрел на косматую скотинку с сомнением.
— Наверное, будет, — отвечал он из вежливости.
Холт привалился к изгороди:
— Почему бы тебе самому не убедиться? Ты ведь шустрый. Отпусти его, и посмотрим, сможешь ли ты снова его поймать.
Уилл почувствовал в тоне рейнджера вызов и выпустил из рук веревочную уздечку. Пони, словно почуяв, что это какое-то испытание, легко отбежал на середину маленького загона. Уилл пролез меж жердей и направился к животному мягкой поступью. Призывно протянув руку, он заговорил с ним:
— Ну-ну, милок, постой смирно.
Уилл потянулся к уздечке, и пони неожиданно рванулся прочь. Прянул в одну сторону, в другую, потом ловко обошел Уилла и оказался вне досягаемости.
Уилл попытался снова. Но пони и в этот раз ушел.
Мальчик почувствовал себя дураком. Он стал осторожно продвигаться, а животное пятилось, приближаясь к углу загона. Затем, когда Уилл уже думал, что дело сделано, пони ловко отбежал в сторону и снова ускользнул.
Тут Уилл потерял терпение и бросился за ним. Конь ржал, будто смеялся, и легко отражал все попытки мальчика поймать его. Ему все это казалось игрой.
Так оно и шло: Уилл приближался, пони уклонялся, увертывался и уходил. Даже в тесных границах загона Уилл не мог его изловить.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Запыхавшись, мальчик остановился. Холт пристально за ним наблюдал. Наверняка должен быть другой способ поймать это животное. Так просто не получится заарканить этого резвого пони.
Взгляд Уилла упал на бадью с яблоками по ту сторону изгороди. Быстро нырнув под жердину, он схватил яблоко. Потом вернулся в загон и, стоя на одном месте, протянул руку с яблоком:
