— С каким другом? — был доволен сменой темы Оками.
— Раз дедушки Пармена не стало, нас должны хватиться.
— Ты так думаешь или знаешь? — не поверил Оками. — Кому мы нужны…
— Нужны, — упрямо ответил Кронид. — Я знаю.
Последние шаги привели их на перевал. Кронид присмотрел место с краю площадки, где деревья закрывали город внизу и открывался вид на горный массив. Пусть дедушка Пармен смотрит на чистые места, где человек еще не похозяйничал.
— Как же мы схороним его? — недоумевал Оками. — Почва каменистая, а у нас ни лома, ни лопаты.
— Прощаемся, Оками, остальное Всевышний сделает… Они перенесли Пармена к валуну, невесть каким ветром занесенному сюда. Тело осталось лежать на спальном мешке.
— Оставим так. Прощайся и отойди. Не смотри сюда… Когда Кронид позвал Оками, ничего не изменилось, лишь спальный мешок лежал поодаль, свернутый в трубочку. Оками смотрел на Кронида с ужасом.
— Не бойся. Я упокоил дедушку, как он научил меня. Ты можешь не верить, но в искусстве проходить сквозь препятствие ничего таинственного нет. Надо сосредоточиться, тогда твердь расступится — обычная проходимость одной среды через другую, более слабую. Я просил Всевышнего, и он упокоил дедушку в твердь. Его душа еще с нами, не отлетела ввысь, и он помогал мне.
Страх Оками стал благоговейным. За таким идти можно.
— Что ты делаешь? — спросил он, приметив, как Кронид что-то делает с землей, где отчетливо проступали контуры человека.
— Я посадил здесь три сосновых семечка, — ответил Кронид и поднял глаза. В них стояли обычные земные слезы.
Стало накрапывать.
2 — 7
Новое причастие Сыроватов принимал без сучка и задоринки. Едва он повстречался с братвой и сел в джип, отвязалось от него желание мирно купить домик и жить тихо. Особенно овладела жажда посчитаться с казаками за обиды и унижения.
— Садись за руль, — предложили ему. — Как лошадного увидишь, делай из него безголового.
Сыроватов прыгнул на сиденье и по-орлиному стал выглядывать конного. Попались сразу двое. Один из них благоразумно убрался на обочину, другой внаглянку ехал посредине широченной трассы.
— Ты его под зад не пихай, — посоветовали, — а поровняйся и сбоку лошадке по передним ножкам. Толково получается: лошадка жива, а казачок головкой на бетонку падает. Давай, Ваня?
Иван не подкачал и выполнил маневр лихо. Не снижая скорости, джип покатил дальше, лошадь поднялась, а казак сучил ногами по бетону, пока не подскочил напарник и, видать, бесполезно.
— Орел! — одобрительно заржали в джипе. — Прими на грудь, — поднесли ему стаканчик. — Соскучился, поди? — Водкой на стройке не баловали и баловать запрещали.
— Ох, святое причастие, — облизал губы Сыроватов и приложился к стаканчику. Руль бросил: одной рукой сжимал стаканчик, другой дирижировал симфонией единения пищевода и водки. Джип шел ровно.
— Оживаю, мужики! — выдохнул Сыроватов.
Схема жизни архангеловдев была проста.
В безыдейной сфере обретались бывшие воры, налетчики — рецидивисты всех мастей, которые отрабатывали вольное свое житье под крышей архангела Михаила подвигами во имя идеи очищать Россию от иноверцев, изгонять их с насиженных мест.
Куда?
А это рыцарей святой Руси не касаемо. К себе на родину. Россия для русских. А если смешанные браки? А какая разница? Полукровки вызывали большую ненависть.
Казаки на новоявленных чистильщиков смотрели до поры до времени спокойно: Россия принадлежала им. Пока архангеловцы не объявили себя истинными спасителями святой Руси и древлего благочестия. И началось. И захороводили разборки. Вновь ввели милицию, и ведомство Бехтеренко разводило враждующие стороны. Органы безопасности ничью сторону не принимали. В городах постреливали, в селах пускали красного петуха.
Куда бы завела вражда, не последуй Гречаный мудрому совету Бехтеренко назначить Сумарокова командовать органами с двумя казацкими атаманами в замах. Казакам вменялось вести себя степенно, как и положено оплоту отечества, архангеловцам — самораспуститься.
— Вот так, Ваня, подставил нас Сумароков, — жаловалась братва. — Сам карманы набил, за наш счет в люди выбился, а теперь опору свою разгоняет.
Иван сник: а не рано ли в нем голос прорезался, не вернуться ли на родной грейдер и тихо-мирно доехать на нем к садику-огородику? Не поздно еще…
— Да ты, Ваня, шибко не печалься, — успокаивала братва, понимая его состояние. — Во-первых, амнистию объявили и мы тебя вывезли законно, чтобы зря пуп мазутом не тер. А во-вторых, ты волен определяться по своему усмотрению. Только вот поведай нам кое-чего.
— Чего? — навострил уши Иван.
— Правда ли, что пацан, которого мессией кличут, где-то здесь болтается?
— А я как знать могу? — скорчил мину Сыроватов.
— Ну как же! — поочередно подбрасывала вопросы братва. — А кто тебя над землей приподнял?
— Ах этот… — вспомнил Иван.
— Он самый! В самом деле он обладает необычной силой? Не кунг-фу, айкидо, а фокусы хитрые знает?
— Истинно, — подтвердил Сыроватов. — Я тогда на этом погорел. Перемолотил бы казачков за милую душу, а малец этот надо мной злую шутку сыграл. Только я так понимаю, он сейчас здоровенным вымахал, узнать не смогу. А на что он вам? — прорезалась корысть в Сыроватове.
— Есть интерес, — подтвердила братва. — Хотим его в наши пастыри определить вместо Сумарокова.
— Тю! — разулыбался захмелевший Сыроватов. — Надо оно вам?
— Надо, Ваня, — уверенно подтвердила братва. — Знамя завсегда нужно. Иначе нас гэбисты с казаками в салазки загнут. А потом, мозгами пораскинь: на этом хлопчике и бизнес делать можно. Молитвенники издавать, свечки крутить.
— А я при чем? — сделал на лице недоумение Сыроватов. — Я в такие игры уже наигрался.
— И не тянем. Ты только опознай мессию. Он со стариком своим, монахом Парменом путешествует. Его ведь узнаешь? Мы им вот-вот на хвост сядем. Люди говорят: вот только что видели.
— Старика, пожалуй, узнаю, — сказал Иван.
— Больше ничего не требуется! — обрадовалась братва хором.
Поколесить с товарищами прежней удали Иван Сыроватов согласие дал.
Но встреча с будущим пророком складывалась не так скоро, как хотелось бы. Получалось, будто братва ловила синюю призрачную птицу. Буквально только что Пармена с отроком видели здесь, и через сутки — совсем в другом месте. Даже непонятно, какими они маршрутами двигаются, с какой целью. Позже казаки сообщили ради мирной встречи: старик преставился, а отрок с каким-то эскимосом бродит. Вот те крест, только что повстречали на другом конце города! Рванули туда и застали одни пустые наручники. При встрече оказалась и милиция, отчего она вышла мирной. А стреляли ради куражу по пустым банкам.
Пустые наручники произвели впечатление: нужный человек.
— Далеко не уйдут, — подбадривал поделыциков Сыроватов.
Прикинули маршрут.
— На Ессей двинутся, — уверенно сказал тот самый казак, который лично пленял Кронида с Оками. Говорил уверенно вовсе не из осведомленности: хотелось быстрее избавиться от нагловатых архангеловцев.
Обсудив вероятность, братва совсем было отправилась в путь, как вдруг внимание всех привлек звук.
— Никак козево летит, а, Митяй? — прислушался Сыроватов, расслышав шмелиное шуршание лопастей в тихом небе, откуда в последние времена ничего, кроме мороси, не сыпалось. — Богатые, видать, клиенты летят, на бензин де гежки водятся.
Братва переглянулась: вертолет им подошел бы сейчас в самую пору. Казаки поняли перегляд, но не спешили выказывать свое отношение. Кому клиент, кому пациент, а кому и документ везут на переезд к нормальной жизни: атамана Новокшонова ждали давно.
Услышали стрекот лопастей и Кронид с Оками.
— За нами, — утвердительно сказал Кронид. — Друг прилетел.
— Так пойдем же быстрей! — потянул его Оками. Кронид медлил. Желания возвращаться не появилось.
— Чего ж ты? — торопил Оками.
— Не успеем, — высказался Кронид.
— Тогда костер разведем, нас заметят.
На костер Кронид согласился.
Тем временем вертолет сел на центральной площади города, куда прискакали на джипах, «газиках» и, разумеется, лошадях все заинтересованные лица. Первым из вертолета вышел профессор Луцевич. Его первым узнали сидящие в джипе:
— Важная птица прилетела. Луцевич.
— Была важной, — поправил Чухрин. — Но мудрой осталась.
Все спешились и подошли к вертолету ближе.
Луцевич стоял у открытой дверцы подбоченившись и оглядывал разномастное окружение. Архангеловцы его заинтересовали больше остальных. Не робел. И чего вдруг? Далековато он забрался, слов нет, туда, где в горячих головах блуждают беспредельные понятия. Так не один же… За спиной тянули воздух мощными легкими два охранника, крупные телом. И не в этом счастье. Главное, правильно определить вводные при столь заинтересованной встрече: он мало кому нужен из дикарских побуждений, не бусы, чай, а вертолет в тайге — вещь блестящая. Польститься можно.
