я не соглашусь, то ты выложишь мои фотографии в интернет. Свой шантаж ты уговором называешь, Серебряков? — ставлю чайник на плиту. — Тебе чёрные с двумя ложками сахара? — на автомате спрашиваю я, открывая ящичек и доставая банку с чёрным чаем.
— До сих пор помнишь? — голос парня раздаётся над самым ухом. Мне стоит огромных усилий, чтобы не вздрогнуть и не задрожать от близости парня. я вновь тепло его тела чувствую. Он не касается меня. Но батареи не обязательно касаться, чтобы тепло почувствовать. по Спине бегут мурашки, сосредотачиваясь на затылке. Я всё же вздрагиваю, когда пальцы Макара проводят по впадинке под кромкой волос. Мне даже мерещится, что он губами прикасается к моей шее. Но не успеваю осознать, потому что парень отходит. Снова дразнит. Снова вывести меня из себя намеревается.
Чайник закипает. Ставлю полную чашку с чаем на стол перед Серебряковым, чересчур громко ударив ей о стол и расплескав половину на поверхность.
— Я тебя внимательно слушаю, — уселась за стол, скрестив руки на груди.
— Бабуле остался месяц, — парень отпил из кружки. Макар мигом стал серьёзным. А так, как этого парня я любила до безумия, то я видела, что ему сейчас больно.
— Мне очень жаль, — не задумываясь, положила руку на его крепко сжатый кулак на столе. — Я… Почему? Она больна?
— Рак, — кивает парень, переворачивая руку и обхватывая мою ладонь. Будто цеплялся за меня, чтобы не утонуть в своей печали.
— О Боже, — я ахнула, рукой прикрыв рот. — Я… Мне жаль, Макар.
Парень кивнул, вперившись взглядом в стол.
— Ты знаешь, что она тоже… — осекся. И вздрогнул. — Ты знаешь, как она к тебе относилась всегда, Насть, — говорит тихо, не поднимая головы. — Она не знает, что мы расстались.
— А мы встречались? — не удаётся не вставить свои пять копеек и не уколоть парня. — Я сейчас уже не уверена в этом…
— Ты можешь заткнуться, хоть на пять минут? — он поднимает на меня злой взгляд.
— Если тебе нужна покладистая и молчаливая, я тебя не держу, — выдёргиваю руку из его ладони и вскакиваю из-за стола, хватая с края раковины тряпку и вытирая лужу сладкого чая со стола. — Вали на все четыре стороны. Избавь меня от своего присутствия.
— Бабушка хочет, чтобы я женился до её смерти. На тебе, — устало говорит Макар.
— Женился? — я вскидываю брови. — Я думала, что я буду играть роль невесты, но никак не жены.
— Насть, прошу, — в его глазах вижу боль. И мне, как влюблённой по уши идиотке, хочется облегчить её. Забрать себе.
— Ты всё мне сказал? Или потом опять будут сюрпризы.
— Она перепишет на меня отель во Франции.
— Ясно, — я поджимаю губы, забирая чашку с недопитым чаем, выливая его в раковину и начиная мыть посуду. — Я сыграю роль твоей невесты только из уважения к Марии Остаповне. Это всё, что ты мне хотел сказать, Серебряков? — подчёркнуто холодно.
— Нет. Чтобы возле тебя не видел этого лопоухого, — понимаю, что говорит он об Артуре.
— На свои уши посмотри, — выключаю воду и разворачиваюсь к Макару. — Не тебе решать, кто рядом со мной будет находиться.
— Мне, Макарова, — он усмехается, преодолевая ничтожное расстояние между нами, подхватывая меня под бёдра и усаживая на край раковины. — Ты моя невеста.
— Фиктивная, — усмехаюсь.
— Плевать. Ещё раз увижу его рядом, разбитым фейсом он не отделается, — руки парня сжимаются на моих бёдрах. Скользят вверх, на ягодицы. Сжимают властно, чуть меня приподнимая и вжимая в напряжённое тело Макара. Теряю нить разговора. Плыву. Таю. Бабочки из-под контроля вырываются и грозятся вырваться наружу. — Ты моя, Макарова. Потому что ты сама этого хочешь. Об этом говорят твои соски, — рука смещается на мою грудь. — Твоё учащённое дыхание и приоткрытые губы, — пальцем по нижней губе, оттягивая. — Ты до сих пор меня любишь, Макарова девочка, — пару коротких мимолётных поцелуев в уголок губ.
Я всхлипываю и пальцами вцепляюсь в футболку на его плечах.
— Глупости, — выдавливаю, пытаясь его оттолкнуть. Вот именно… пытаясь… руки слабые и непослушные. Потому что вместо того, чтобы на плечи парня надавить, они шею обвивают и ближе его притягивают.
— Ты даже помнишь, какой чай я люблю, — с воздухом выдыхает слова мне в рот. Я думаю, что он меня поцелует, но Макар снова пальцем по губам проводит и шепчет: — Я бл*ть ненавижу… с*ка… мерзко целовать после того, как в твоём рту побывало столько языков. А может не только языков. И не только во рту.
Меня не просто ледяной водой окатили. Меня ещё и кувалдой приложили хорошенько.
— Пошёл на*** из моего дома. Выметайся! Сейчас же! — кажется, у меня входит в привычку отвешивать ему пощечины.
— Правда всегда цепляет, малыш, — гнусная ухмылка на губах. — Может, найдётся ещё тот лох, что поверит твоим невинным карим глазам. Но не я.
Я хватаю мокрую тряпку и начинаю бить его. Куда попаду. Лишь бы ударить. Макар пятиться на выход из кухни до самой входной двери.
— Проваливай, — выпихиваю его в подъезде, швырнув напоследок в него его кроссовки. — Выкладывай фотографии куда угодно. Мне плевать. Я не буду с тобой иметь никакого дела.
Глава 12
Настя
Старательно вчитываюсь в текст на английском, который не успела прочитать дома, потому что была слишком занята собственными переживаниями. Но мои мысли всё равно перескакивали на Макара, на его слова. Мне вновь и вновь приходилось возвращаться на пару абзацев назад, чтобы вникнуть в суть текста.
— Привет, Макарова, — я даже не поворачиваюсь в сторону Жмуркина, который за каким-то чёртом снова решил ко мне лезть. Только ниже над телефоном склоняюсь. — Как жизнь? — игнорирую. — Как выходные провела? — тяжело вздыхаю, стискивая зубы. — Подумала над моими словами?
— Слушай, Жмуркин, что тебе от меня нужно? Чего ты добиваешься? — я блокирую экран телефона и прячу гаджет в задний карман джинсов.
— А, может, я тебя добиваюсь, — склоняет голову к плечу и улыбается лукаво.
— Мне сейчас радостно завизжать нужно? — иронично спрашиваю. —
