Это как понявший основы чтения малыш, который теперь самостоятельно может из букв одного слова составлять новые. Он понял принцип, а то, что составленные им слова просты, так это только начало.
Плюс ко всему надо ещё учиться диагностике (и вот вопрос, учить анатомию или учиться распознаванию того, что видишь магическим зрением), но это вторично.
Главное, что никак не объяснить деду, так это то, что Лунные рассмотрели словесные конструкции заклинаний в виде программных строчек и расшифровали многие основные коды. А старик требует от неё заучивания старых громоздких формул без их понимания!
— Княжна, вам надо учиться, — словно в подтверждении её мыслям, посетовал граф.
— Я стараюсь, правда. Мне надо время. Вот увидите, я не подведу вас.
Он опять сверлил её взглядом, пытаясь понять, не дурачит ли она его, но Анха твёрдо смотрела в ответ. Её не надо подгонять, ей интересно то, чем она занимается, и она понимает то, к чему идёт.
Граф отошёл к окну и молча наблюдал за работой садовника. В старом саду пришлось спилить многие деревья, и он стал выглядеть более неопрятным чем когда был заброшенным.
Анха помялась, не зная уходить ей или остаться.
— Ваши родители пользовались артефактами для работы, а вы выбрали себе что-нибудь? — наконец граф вновь вернул своё внимание к внучке, когда она уже на цыпочках подошла к двери.
— Артефакт? — не поняла Анха. — Ах, да! То есть нет.
— Алексис, — обратилась подошедшая графиня к супругу, — может, мы с княжной съездим в город? Пусть девочка посмотрит на людей и себя покажет.
— Как только выберет себе артефакт, так можете ехать, — упёрся граф.
Татия с сочувствием посмотрела на напряженную внучку, но ничего не сказала. Её долг — относиться к Анхе, как к взрослой. Малышка уже сейчас имеет право казнить и миловать, судить и одаривать тех, кто признаёт её власть.
Федоровские первыми склонились перед маленькой княжной и вручили свои судьбы правнучке. Теперь как бы ни было жаль девочку, они обязаны идти вместе с ней по выбранному ею пути и учить.
Анха едва заметно коснулась руки графини, поглаживая её. Эта пожилая дама вызывала у неё восхищение: не каждая женщина умеет красиво стареть и нести себя с достоинством. И Анхе не хотелось, чтобы графиня корила себя за те требования, что ей с мужем приходится ей выдвигать.
— Ваше сиятельство, о каких артефактах идёт речь? — спросила маленькая княжна.
Она уже была в тех помещениях, где хранилось множество всяких светящихся в энергетическом плане штучек и не рискнула ничего трогать. Слишком много было непонятных предметов! Поди догадайся, какой эффект окажет взятое в руки магическое украшение или сложенный кусок полотна, чаша, дудочка, ложечка, палочка, сушёные порошки…
— О тех, что хранятся внизу. Думаю, что вы уже побывали там.
— Я видела склад… — Анха замялась, — но, быть может, вы имели в виду какую-то скрытую сокровищницу? Признаться, я ещё не обследовала весь дом.
— Сокровищницу? Склад? — старик рассмеялся. — Источник только вам открыл доступ к артефактам, и я очень рад, что их так много, что вы сравнили место их хранения со складом.
— Вот как, — нахмурилась Анха, пытаясь вспомнить, видела ли она там шкатулки с драгоценностями. Ей казалось, что артефакты — это непременно украшения!
— Княжна, в вашем роду работали при помощи предметов, издающих особый звук. Чаще всего это были чаши, но когда уровень мастерства рос, то я видел, как при работе с энергиями применялись свиристели, флейты, дудки.
Анха приоткрыла рот. Только сейчас до неё дошло, что увиденные ею музыкальные инструменты лежат в хранилище вовсе не ради развлечения! А ещё она понять не могла, что там делают тяжеленные кованые и литые чаши, кубки, стаканы! Тогда и палочки, похожие на пестики, лежат там не для того, чтобы ими толкли что-то или дубасили кого-то, а для извлечения определенного звука!
А граф продолжал:
— Мне сложно судить, каково ваше взаимодействие с источником на сегодняшний день. Вы не изволили показать мне ни одного выученного заклинания, — уколол он. — Хочу напомнить вам, что источник помогает вам управлять потоками силы и распределять их до тех пор, пока вы не станете взрослой.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Граф подошел к столу и делая зарисовки, продолжил излагать поучения:
— Источник растит и формирует внутри вас магические каналы, которые потом сложатся в замкнутую и независимую от него систему. Он всего лишь приучает ваше детское тело к определенным действиям и торит путь для объёмных потоков энергии, которые вам придётся пропускать через себя, как главе клана.
Показав на рисунке, как выглядит сформированная внутри мага магическая система, старик строго посмотрел на внучку и подытожил:
— Ваша задача, как можно скорее запомнить и научиться осознанно работать со своей силой. Поэтому я думаю, что на этом этапе вам следует выбрать артефакт, издающий однообразный звук, а не мелодию. Вы меня понимаете?
— Кажется, да, — закивала Анха и, позабыв обо всем, ринулась в хранилище.
Всё встало на свои места! Она видела, что в дневниках рядом с заклинаниями стоят пометки, похожие на ноты. Анха пыталась воссоздать их при помощи голоса и ради этого даже занялась разработкой своих голосовых связок. Но она никак не могла сообразить, как совместить более чем странный требуемый звук и словесные заклинания.
Как возможно монотонно мычать «ом-м-м-м» и проговаривать целые связки слов? Как?! А ведь это важно! При помощи «ом-м-м» можно значительно сократить конструкцию заклинания и при этом вложить меньше энергии.
Перескакивая через ступеньку, она мчалась в хранилище, испытывая азарт. А ещё приятно было вдруг узнать, что хоть что-то, имеющее отношение к музыке, вновь входит в её жизнь!
Анха ворвалась в небольшое помещение, где хранились чаши и музыкальные инструменты, и с новым интересом, граничащим с жадностью, осматривала полки. Теперь хотелось коснуться каждого предмета, но надо было взять себя в руки.
Закрыв глаза, девочка встала по середине комнаты. Вскоре ей удалось успокоиться и перейти на магическое зрение. В этот раз источник ей не помогал. Наверное, она была слишком возбуждена и даже не поняла, что сама управилась с переключением зрения с обычного на магическое.
И вот она видит, как сияют артефакты, а что делать дальше — не понимает, потому что все предметы кажутся родными.
Княжна обвела взглядом комнату и затянула дурацкое «ом-м-м-м». Она старалась сосредоточиться на простеньком заклинании, помогающим концентрации внимания и дающим свежий взгляд.
— Ом-м-м-м, — тянула она все сильнее напрягая детские связки, чтобы извлекать более низкие звуки, а потом вдруг всё пространство в комнате словно бы зазвенело, заволновалось. Некоторые чаши стали источать больше энергии, а одна чаша задрожала и засияла сильнее всех, а исходящая из неё энергия дотянулась до Анхи и переплелась с вибрацией тех звуков что она издавала.
Анха взяла эту чашу в руки и, лизнув палец, начала водить им по краю. Так заставляют петь хрустальные бокалы, но чаша не откликнулась. Тогда девочка взяла толстую палочку (называется стик) и слегка коснулась чаши. Раздался глубокий колокольный звон. Звук был точно такой, как тот, что она с натугой издала горлом.
Тогда Анха поставила небольшую чашу на ладонь и начала водить палочкой по краю ободка. Окружающая энергия начала концентрироваться возле чаши, но её было мало. Источник помог помог Анхе зачерпнуть и выпустить силу из собственного резерва и она начала произносить вслух заклинание упорядочивания мыслей и достижения внутренней гармонии.
Слова стали связывать энергию Анхи и чаши воедино, закручиваясь в спираль и приобретая нежно-сиреневые тона, а потом объединённая сила вернулась в девочку. И как говорили многие люди на Земле: выпила чашечку кофе — раскрылись глаза, и всё стало ясным.
Она ещё не так много прочитала дневников, да и книга по магии Лунных была просто пролистана без заучивания родовых заклинаний, но уже можно было сделать выводы. Большинство заклинаний Лунных упрощено, но требовало звуковой поддержки.
