class="p1">— Вот так просто?
— Слушай, чего ты хочешь? Раньше, когда у тебя все срывалось, ты звонила, писала. Предупреждала, словом. Мы переносили на другой удобный день. Но вчера ты просто ничего не сказала и не отвечала на звонки. Тупой игнор…
— Прости! Но я…
Не хотелось бы мне давить на жалость парня, но иного выхода нет.
— Нат, я попала в аварию.
— Что? Черт? Какие у тебя травмы? — первым делом интересуется он.
— Ничего серьезного. Но я здорово перепугалась.
— Ничего серьезного означает, что травмы есть. Какие?
Натан, сугубо профессионально спрашивает, с точки зрения, смогу ли я продолжить танцевать. И это понятно, конечно, но сейчас мне хотелось бы капельку дружеского участия. Просто Натан заточен исключительно на успех. Он становится требовательным и даже безжалостным, когда речь касается танцев. С ним бывает сложно… Но мы сработались.
— Только ушиб. Нога болит немного. Два-три дня покоя…
— Два-три дня, — вздыхает. — Как потом нагонять? Уверена, что сможешь танцевать?
— Уверена.
— Три дня, Камилла. Ни днем больше. На четвертый жду тебя в зале. Не придешь, считай, что я разрываю, и буду танцевать с Алисой.
— Послушай, Натан, я…
Но он уже отключился!
Еще и это…
Иногда он бывает совсем невыносимым, импульсивным.
Лишь бы Натан не решил раньше времени вообще меня не ждать!
Я не знаю, что у него на уме. Но вполне может оказаться так, что уже сегодня он будет наверстывать упущенное с Алисой, а все мои жертвы окажутся напрасными.
Мои мысли прерывает звонок в дверь. Кто-то пришел с визитом.
Я решаю включиться в режим “послушная и хозяйственная”, спешу открыть дверь и замираю: на пороге стоит довольно высокая блондинка яркой внешности, в бордовом платье, длиной выше колена, на сгибе локтя болтается крошечная модная сумочка.
Капризно сдернув с носа очки в виде модных кошечек, женщина интересуется неприязненно:
— Ты кто такая? Мне нужен Довлат.
— Я его невеста.
— Не смешно! — фыркает она. — Новая уборщица? Довлат нагнул тебя один-два раза, и ты слишком много о себе возомнила? Скоро вылетишь отсюда с треском.
Она пытается войти, двинув меня плечом.
И в это же время за спиной этой наглой стервы водитель такси выгружает чемоданы из багажника.
Один за другим, один за другим…
***
Камилла
Не знаю, кто эта дамочка, но она держится здесь, максимум, как хозяйка. Минимум, как женщина, которой позволено очень многое. Она взрослая, ей за тридцать, ухоженная, одетая с иголочки.
И чемоданов у нее непростительно много.
Все фирменные.
В то время, как я прибыла с одной сумкой, из которой выпотрошили все вещи! Все… Практически все!
Наверное, именно эта несправедливость возмущает меня больше всего. Поэтому вместо того, чтобы пропустить женщину, которая небрежно пытается двинуть меня в сторону плечом, я совершаю неожиданное для самой себя.
Упершись ладонью в косяк, я перекрываю проход фифе.
Она буквально натыкается на мою руку, выставленную, как шлагбаум. Врезается телом, и не будь я приучена держаться струной, было бы, наверное, даже чуточку больно, ведь эта наглая дама ломится, как животное, в единственные ворота!
— Не поняла, — протягивает разочарованно. — Это… Это что такое?!
— Вот и я о том же спрашиваю. Жених не предупреждал меня о приезде гостей. Тем более, с таким видом, будто вы собираетесь провести здесь достаточно длительный промежуток времени.
— Длительный промежуток времени? Дурочка! — смотрит на меня со снисхождением. — Я здесь жить собираюсь. А тебе придется перестать витать в облаках и спуститься на грешную землю. Невеста, ха! — качает головой. — Довлат был женат однажды и не женится больше никогда.
Сказав это, она снова делает шаг вперед, застывает буквально в сантиметре от моего тела, нависая надо мной. Она выше меня, смотрит сверху вниз, с превосходством и желанием раздавить.
— Говорите, что хотите. Но ваша бравада не даст вам войти! — отвечаю я.
Лицо красавицы перекосило. Отступив на шаг назад, она достает телефон и демонстративно показывает его мне.
— Я звоню. Считай секунды до вылета. Надеюсь, успеешь собрать свои вещички.
Наверное, он отвечает. Потому что на лице женщины появляется торжествующая улыбка.
— Довлат, милый. У меня шикарные новости… Я приехала! Жду у порога.
Я захлопываю дверь. Она бухает невероятно громко, но даже через этот грохот я услышала, как незваная гостья проворковала сладко в телефон:
— А еще… Я… — задерживает дыхание. — Я ушла от мужа!
Прекрасно!
Так это любовница, значит!
Любовница Лорсанова — замужняя женщина.
Не зря об этом мужлане ходят слухи нехорошие. Сегодняшний визит его любовницы — верное тому подтверждение.
Что он за мужчина такой?
Если ради него женщины бросают супругов?! Почему?
Что он может им дать? Какие бонусы от общения с ним?!
Не понимаю…
Неужели, мелькает мысль, в постели он настолько хорош?
Я мгновенно вспоминаю вчерашние поцелуи, тесные объятия, прикосновения и ощущение твердого каменного бугра в районе мужского паха…
Краска заливает лицо.
Ведь я забылась и была готова целоваться до умопомрачения!
Может быть, и эта дамочка забылась настолько, что готова уйти от мужа и, возможно даже, из семьи!
Чертов заклинатель женщин!
Чтоб ему пусто было…
Наказания он раздает, думаю со злостью, а сам любовниц водит в дом, куда привел невесту.
Бесстыжий.
Слышится звук уверенных мужских шагов.
При виде Лорсанова возмущение закипает в груди еще сильнее. Я сжимаю пальцы в кулачки.
Мужчина останавливается в метре от меня, переводит взгляд с моей напряженной позы на дверь и обратно.
— Ты открывала?
— Разумеется, я же должна была показать хозяйственность. Вот и открыла! — выпаливаю.
— Хорошо, поднимись к себе. Я разберусь.
— Очень бы хотела посмотреть. Она с вещами приехала. Много чемоданов!
В груди клокочет злость, обида и что-то еще — невероятно колючее, ядовитое!
— Твои любовницы не в курсе, что у тебя появилась невеста? — спрашиваю тихим, напряженным голосом.
Довлатов отвечает довольно веселым тоном:
— Во-первых, мы еще не пришли с тобой к согласию. Во-вторых, я нигде об этом не объявлял. В третьих….
— Ах, значит, я вынуждена буду смотреть, как приезжают твои любовницы?! Может быть, еще и развлекаться с ними будешь?
Незаметно я перешла на ты.
Все от вулкана, закипающего в районе груди.
В ответ Лорсанов только хмыкает невозмутимо:
— А ты бы осталась посмотреть? Не сбежала бы, краснея от стыда, маленькая негодяйка?
Лорсанов касается моей щеки.
