Не ожидала от тебя такого, — качает головой Цунаде. — Вот честно не ожидала. И давно ты так?
— Назревало давно. А тут как в Танзаку с тобой встретился, так и понял. Ты пойми, мне сорок два года. Половина жизни уже позади, лучшая половина. И чего я добился? Правильно, Цунаде, ничего. Ни семьи, ни друзей. Помру один, где-нибудь в канаве и никто не узнает где могила моя. Я так не хочу. Мне недолго осталось и свои последние годы, а может месяцы, я хочу пожить. Просто пожить. Устал я от постоянных странствий, запоев и общения с сомнительными личностями. Мне нужно… Нет, мне необходимо найти себе цель. Или хотя бы тех, для кого захочется ещё немного продержаться.
— У тебя есть я, — резко поднимает она голову. — Хирузен… Жабы.
— Ты ещё Орочимару вспомни. А нужен я вам? Ну что будет когда меня не станет?
— Я расстроюсь, — закрыв глаза шепчет Цунаде.
— Расстроишься… Может быть даже цветы на могилу принесёшь. А потом? Ты забудешь про меня. Забудешь, Цунаде. Месяц, два, год и ты не вспомнишь. Потому что вспоминать нечего. Ну был такой сокомандник, Джирайя. Выросли вместе, воевали, с Ханзо бились. Один из троицы Саннинов. Идиот, извращенец, болтун. И вместе с тобой, меня забудут все.
— Зачем ты так? Ты же Джирайя. Великий…
— Неудачник. Да, неудачник именно я, а не ты. У тебя хотя бы воспоминания есть. А что вспомнить мне? То как всю свою сознательную жизнь гонялся за тобой? Вёл себя как дебил и получал за это в лицо и по голове? Или как Орочимару ушёл? Или может мне вспомнить учеников? Троицу из Аме? Где они сейчас? Слухи говорят что все они погибли. Минато? Так он тоже. Так кто у меня есть? В чём смысл моего существования?
— Не знаю. Но, посмотри на меня. Живу прошлым, спиваюсь, долги, постоянная беготня. Посмотри…
— Не хочу. Я спать, мне завтра рано выходить. Если проснусь.
— С ума сошёл?
— Да. Возможно. Видимо, по голове слишком часто получал. Слишком часто.
— Джирайя, — вскакивает Цунаде и пытается подойти ближе.
— Не подходи, я этого не хочу. Не приближайся и не вздумай прикасаться ко мне. Мы просто друзья. Понимаешь? Друзья. И ничего большего. Можешь начать обзывать меня, мне плевать. Но удары, я больше терпеть не буду. Поднимешь руку, обязательно отвечу. Мои чувства к тебе умерли, да и теперь я сомневаюсь были ли они вообще. Ведь сколько я не вспоминал… Хотя, да. Есть светлые моменты. Помнишь, тогда, в окрестностях Аме, когда Орочимару ушёл на разведку. Ты думала что я сплю и не вижу. Я тогда притворялся. Я видел, как ты плакала сидя рядом. Помнишь?
— Помню, — отворачиваясь ворчит Цунаде. — Мне за это стыдно. Никому не говори, иначе…
— Я тебя предупредил, — глядя на сжавшую кулаки Сенджу качаю головой, демонстративно отворачиваюсь и добавляю. — Жалеть тебя не стану. На что я способен, ты прекрасно знаешь и, надеюсь, у тебя хватит ума больше не поднимать на меня руку. Теперь спать.
Положив рыбину, отхожу в сторону, сажусь за камень, так чтобы их не видеть и смотрю на реку.
Не получилось… Отыграть роль не получилось. Да и в задницу всё это. Сам себе задал вопросы на которые не могу ответить. Кто я? Биологическое оружие созданное для убийства? Или живое существо? Со своими мыслями, чувствами и желаниями. Или… Я не знаю другой жизни. Вся моя память, это память самых отпетых негодяев и отбросов. От торговца наркотой тусующегося в тёмной подворотне, до главы банды держащей под контролем целую страну. От продажного, погрязшего в коррупции планетарного губернатора, до правителя звёздной системы. Все эти существа, всегда, без исключений, были такими мерзкими, чёрными и гнилыми… И тут вдруг мне попадается Джирайя. От чего начинается раздрай и переосмысление, чем я никогда до этого не занимался. Не было у меня до этого приступов рефлексии, самокопания и прочих издевательств над собой. Не было. Отвращение, сожаление, ярость, всё это да. Но вот этого… Любовь… Как ни крути, любовь Джирайи к Цунаде передалась мне. И нет, любовь это не состояние накачанного серотонином организма. Во мне сейчас нет этого гормона. Как нет и кортизола, вызывающего стресс и уныние. Эндорфин также отсутствует. Но почему мне тогда так больно? Почему противно? Почему жалко?
Потому что обычная жизнь не для меня. Не готов я к этому. Любовь, привязанность, всё это мне непонятно и неприятно. Но это есть. Есть! И причиняет мне дискомфорт, который вопреки моим ожиданиям не проходит, а становится сильнее. Но мне нельзя! Я не… Я… Я не должен причинять людям боль, особенно тем кто этого не заслуживает. Особенно, Цунаде… Я смогу справиться. Я смогу. Просто надо изменить восприятие. Сделать так, чтобы её вид вызывал у меня не радость, а неприязнь и отвращение. Это не сложно, легко можно сделать. Но надо ли? А зачем? Пусть она радует мне глаз. Всё равно мы будем редко видеться. Но сейчас, впереди, долгий путь в Коноху. И пока есть возможность… Я научусь. Мне это пригодится, в будущем. Я смогу лучше отыгрывать роли.
Эх, ну и в передрягу я попал. Ладно…
— Цунаде, ты извини, — выходя из-за камня улыбаюсь. — Что-то понесло… меня…
Спят. Или нет, не спят. Притворяются. И свинья эта, глаза прищурила и наблюдает. Ладно. Буду учиться. Моё приключение здесь не закончится, потом будут другие миры, новые тела. Так что раз выпала такая возможность, буду учиться и становиться сильнее. Боль, очень хорошая тренировка. Для разума.
Сажусь к костру, беру рыбину, смотрю на перепуганную свинью и приглашающе киваю на костёр. На что животное негромко хрюкает и всем своим видом показывает как сильно ненавидит меня. Что очень даже смешно выглядит
Глава 6
Рассвет, тихие всплески выпрыгивающей из воды рыбы. Гаснущие на светлеющем небе звёзды. И мы втроём. Цунаде, сидящая у костра и хмуро смотрящая на меня. Шизуне, спящая в обнимку со свиньёй. И я… Нет, никакой модернизацией тела я пока не занимался. Двух съеденных рыбин для этого оказалось недостаточно. Энергии не хватило. Для работы над собой нужно хорошее питание, тренировки и концентрация. Здесь этого нет, а концентрацию сбивает следящая за мной свинья, мрачная Цунаде и растерянная Шизуне ей в этом помогают. Зато я думал. Размышлял,
