Ирина поднялась и стремительно покинула кафе. А я остался с маленькой вещицей в кулаке. Приоткрыв ладонь, посмотрел на нее внимательно: серебряное яблочко, украшенное бриллиантиками. Или стразами, я в этом не разбираюсь. Хотя нет, не яблочко, скорее сердце. Странная улика.
Ладно, она меня просила вещицу сохранить, а не гадать, что да отчего. Я сунул сердечко в карман и отправился домой».
Далее шла новая дата: «09/IX-12». То есть на два дня позже.
«Вот оно лежит передо мной, прямо перед клавиатурой. Все-таки это стразы, думаю. Даже если предположить, что само сердечко из чистого серебра (в чем сомневаюсь), то все равно, больших денег не стоит. На такую безделушку не стали бы бриллианты лепить, даже мелкие. Но пусть серебро, пусть бриллиантики, – материальная ценность все равно невелика. Скажем так: это не улика какого-то ограбления. Тогда в чем она, ценность?
Меня почему-то не отпускает беспокойство. Связано ли это с Ириной? Он сказала: «если меня убьют»… То есть могут? Она в опасное дело сунулась, она знает, что под видом суицидов произошли убийства. И она может представлять угрозу для убийц… Надеюсь, что с ней ничего не случилось.
Сейчас подумал: вдруг это медальон, внутри которого что-то спрятано? Посмотрел. Ничего похожего на кнопку, открывающую створки, на нем нет, да и створок никаких нет.
А что, если это сердечко сделано на заказ, является эксклюзивным произведением какой-то известной ювелирной фирмы… И по нему можно найти дизайнера-изготовителя, а там и заказчика? Вещь женская, неужели женщина замешана в преступлении? Или она – жертва? Мне вообще-то это знать ни к чему, но любопытство разыгралось… Нет, не любопытство – тревога. Жаль, не взял телефона Ирины, позвонил бы. Надеюсь, что с ней ничего не случилось.
Надо сделать снимок этого сердечка. Спрошу у кого-нибудь из своих подружек, может, девушки скажут, в чем ценность этой вещицы…»
Текст на этом обрывался. Написан он был вечером в воскресенье, а на следующий день Михаил выпал из окна. Его квартиру тщательно обыскали. Как верно заметила Саша, искали что-то маленькое… Серебряное сердечко? Оно действительно являлось уликой? Или совпадение?
Нет! Если бы сердечко не интересовало убийцу, то оно бы сейчас валялось где-нибудь посреди одежды или бумаг. Но его в квартире нет! Следовательно, убийца унес его с собой. И, значит, целью его поисков была именно эта вещица, которую передала Михаилу Козыреву Ирина.
Алексей вернулся к отчету за пятницу, нашел нужную строчку: «Ирина Петровна Липкина. Старший менеджер отдела по связям с общественностью. Замужем, 32 года». Затем открыл Интернет, ввел в строку поиска название Концерна, выписал несколько телефонных номеров.
– Игорь, срочно требуется твой бархатный баритон, – сообщил детектив. – Вот номера. Дозванивайся и проси соединить с отделом по связям с общественностью, а там – Липкину Ирину Петровну. Представься ей журналистом, мол, делаешь материал о… не знаю, сам придумай. Главное, добейся встречи с ней под предлогом интервью. Если начнет расспрашивать, ссылайся на Александру и ее издание.
Пока ассистент дозванивался, детектив вспомнил об обещании, данном Кате. Александра сейчас не дома, вспомнит ли она адрес блога Михаила? Кис повернулся к компьютеру, завел в строку поиска: «отбываю жизнь как повинность», – и нужная ссылка выпала мгновенно.
Девушка подбирала разбросанные вещи в маленькой комнате, и Алексей направился туда. Катя стояла у шкафа.
– Как странно, Алексей Андреевич… Я раскладываю Мишины вещи – рубашки на одну полку, трусы-носки на другую, свитера на третью… А ведь ему больше эти вещи не нужны. Душа трусов не носит. Для чего я их раскладываю на места?
Что тут скажешь в ответ… Алексей только сочувственно вздохнул и предложил Кате помочь. Она передала ему стопку футболок – вещи она сортировала на кровати – и показала на одну из полок: «Туда».
Неожиданно Алексей обратил внимание на верхнюю полку того отделения шкафа, где висели пустые «плечики», – костюмы все еще валялись на полу. Там лежали свитера, стояла пара картонных коробок, дорожная сумка…
– Это вы уже сложили, Катя?
– Нет, так и было. Вор не успел, видимо, добраться до этой полки.
Выходит, Алексей не все пересмотрел в квартире в прошлый раз. Ну да, в спальне его больше интересовали следы присутствия женщины, на эту полку он не обратил внимания…
– Я посмотрю, с вашего позволения?
Он достал все вещи сверху, каждую развернул, исследовал коробки и сумку. Но нет, и там сердечка не оказалось. Выходит, его все-таки унес грабитель… он же убийца, надо полагать.
– Пойдемте, Катюша. Я нашел блог вашего брата.
Едва он усадил девушку перед монитором, как услышал голос Игоря, доносившийся с кухни (ассистент ушел туда с телефоном, чтобы ему не мешали): «Она в отпуске! С прошлой пятницы, на две недели!»
Стало быть, Ирина уехала в тот же вечер, после встречи с Михаилом… После того, как отдала ему сердечко на сохранение. Бегство? Или запланированный отпуск?
– Куда она уехала, не сказали?
– Нет.
«Надеюсь, далеко. Туда, где ее никто не найдет, – подумал Алексей. – Но вернется ли она через две недели? Маловероятно… Опасность вряд ли рассосется сама по себе. Я бы на ее месте не вернулся».
– Я еду в клуб на встречу с подопечными Козырева.
– Я с тобой!
– Нет, Игорь, останься… Вы не будете возражать, Катя?.. У меня есть для тебя поручения. Во-первых, собери все материалы в рунете о самоубийствах в Концерне. Во-вторых, поищи в компьютере Михаила фотографию сердечка: вдруг он все же ее сделал. И просмотри его почту: не отправлял ли он кому-то из знакомых этот снимок.
– Вообще-то Ирина просила никому не говорить о нем.
– Для порядочных людей, таких как Михаил, слово «никому» означает всего лишь никому из тех, кто может оказаться причастен к кулону. Остальные им кажутся вне подозрений. Людям, далеким от криминала, представляется, что он существует где-то на другой планете, но только не в их кругу. Они не думают о том, что у их друзей, которым они доверяют (и которым сболтнули секрет), имеются жены и мужья, любовники и любовницы, взрослые дети и родители, и у всех у них тоже есть друзья, то есть совершенно незнакомые им личности, которые вполне могут оказаться втянуты в орбиту криминала. И что информация, доверенная другу, может по цепочке дойти до ушей преступника.
– Да ладно, Кис! Ты, конечно, прав, но все-таки вероятность невелика!
– Невелика, не спорю. Но если Козырева убили из-за этой штучки – а на то похоже, – то кто мог навести на него убийцу?
– За ними в кафе следили, только и всего!
– Ты удивишься, но я склонен доверять интуиции Михаила. Давай пока будем считать, что он верно просек ситуацию: за ними не следили. В таком случае, его могла каким-то образом выдать одна из знакомых девушек… Та, которой он отправил фотографию сердечка. Проверь.
– Подождите меня, Алексей Андреевич! – воскликнула Катя. – Я с вами! Хочу познакомиться с людьми, которые хорошо знали Мишу, которым он помогал… – Она заметалась по квартире, хватая телефон, сумочку, какие-то другие мелочи. – Мне нужно их увидеть, понимаете? В них отразился мой брат, в них еще живет его душа, понимаете?..
Когда приехал Роман, кареглазый блондин с тонкими чертами лица, Люба сразу зажалась, в глазах ее появилась тоска: красивый парень, такие всегда смотрят на нее с презрением… если вообще смотрят.
– Привет, мачеха! – Он поцеловал Александру в щеку и повернулся к Любе: – Я Ромка. А это – моя любимая мачеха, она тебе сказала?
У Любы сделалось удивленное лицо, а Александра улыбнулась. Их отношения с Романом, внебрачным сыном Алеши, начались куда как плохо. Собственно, он и искал своего настоящего отца, чтобы отомстить ему за все свои несчастья. ОТОМСТИТЬ. То есть причинить зло.
И причинил-таки. По счастью, ничего непоправимого не случилось. А Роман с тех пор многое переосмыслил. И очень изменился. Так что теперь они друзья, прошлое друг другу прощено.
Собственно, именно поэтому Александра подумала о Романе в первую очередь: он прошел такой путь, столько бед видел – и, к слову, с детства сутками вкалывал наравне со взрослыми, – что Люба, по сравнению с ним, вела жизнь избалованной принцессы на горошине, и проблемы ее были с горошину. Понять девушку ему не составит труда, а Александра как раз и рассчитывала на его мнение.
– А ты, значит, и есть та очаровательная девушка, с которой мачеха хочет меня познакомить?
Люба залилась краской и с негодованием посмотрела на журналистку: как она могла такое сказать!
– Ты и вправду миленькая, – произнес Роман, бесцеремонно рассматривая девушку. – Только одеваться не умеешь. Ничего, я тебя научу. Пошли, девочки? – Он подхватил обеих под руки. – Ты не думай, я знаю все эти женские секретики.
