ДЕЛЬФИ: В детстве я… тяжело болела. Другие дети были, но я нет.
СКОРПИУС: Ты так долго болела? Прости, я не знал.
ДЕЛЬФИ: Я не афиширую этот факт, предпочитаю не быть героиней трагедии, ясно?
Это настораживает Скорпиуса. Он хочет что-то сказать, но Дельфи неожиданно исчезает из виду, так как один из студентов проходит мимо. Скорпиус пытается выглядеть непринужденно, пока студент проходит.
Неужели они исчезли?
СКОРПИУС: Дельфи, это может быть опасно для тебя, быть здесь…
ДЕЛЬФИ: Ну, кто-то должен что-то сделать с этим.
СКОРПИУС: Дельфи, ничего не сработало, возвращение в прошлое, мы провалились.
ДЕЛЬФИ: Я знаю. Альбус одурачил меня. Ход событий изменился, но недостаточно — Седрик всё еще мертв. Вообще-то, провал первого задания только заставил его больше упорствовать, чтобы выиграть второе.
СКОРПИУС: И Рон с Гермионой нос друг от друга воротят, а я все еще не выяснил, почему.
ДЕЛЬФИ: И поэтому Седрику нужно ждать? Всё стало слишком запутанно, но вы молодцы, что сохранили Маховик Времени у себя. Скорпиус, кто-то должен сделать что-нибудь с вами двумя.
СКОРПИУС: Ох…
ДЕЛЬФИ: Вы же лучшие друзья. В каждом письме, которое он посылает, я чувствую, что ему не хватает тебя. Он сокрушен этим.
СКОРПИУС: Звучит так, так будто он нашел плечо, на котором может поплакать. Сколько сов он уже прислал тебе?
ДЕЛЬФИ мягко улыбается.
Извини. Я не это имела в виду… Я просто не понимаю, что происходит. Я пыталась увидеть его, поговорить с ним, но каждый раз он убегает.
ДЕЛЬФИ: Знаешь, у меня не было лучшего друга, когда я была в твоём возрасте. А я хотела иметь такого. Отчаянно. Когда я была моложе, я даже завела одного, но…
СКОРПИУС: У меня тоже был такой. Его звали Флари. Мы поссорились из-за достоверности правил игры «Плюй-камни».
ДЕЛЬФИ: Альбус нуждается в тебе, Скорпиус. Это же замечательно.
СКОРПИУС: Я ему нужен, чтобы сделать что?
ДЕЛЬФИ: Вот в чем проблема? В дружбе. Ты не знаешь, что ему нужно. Ты только знаешь, что он нуждается в этом. Найди его, Скорпиус. Вы двое — вы подходите друг другу.
СЦЕНА ПЯТНАДЦАТАЯ. ДОМ ГАРРИ И ДЖИННИ ПОТТЕРОВ. КУХНЯ
Гарри и Драко сидят поодаль друг от друга. Джинни стоит между ними.
ДРАКО: Прости за кухню, Джинни.
ДЖИННИ: О, это не моя кухня. Обычно готовит Гарри.
ДРАКО: Я не могу говорить с ним. Со Скорпиусом. Особенно с тех пор… Как Астория покинула нас. Я даже не смог поговорить с ним об утрате. Я пытался, но я не могу достучаться до него. Ты не можешь поговорить с Альбусом, я — со Скорпиусом. Вот в чем проблема. Не в том, что мой сын — создание зла. По этому, что бы ни говорил этот наглый кентавр, ты знаешь, что дружба это сила.
ГАРРИ: Драко, что бы ты не думал…
ДРАКО: Я всегда завидовал вам, знаешь, Уизли и Грейнджер. У меня были…
ДЖИННИ: Крэбб и Гойл.
ДРАКО: Два громилы, которые не могут отличить один конец метлы от другого. Вы, вы трое, вы блестали, ты же знаешь об этом? Вы нравились друг другу. Вы веселились. Я завидовал тебе, вашей дружбе, больше всего на свете.
ДЖИННИ: Я тоже завидовала им.
Гарри с удивлением смотрит на Джинни.
ГАРРИ: Мне нужно защитить его.
ДРАКО: Мой отец думал, что он защищает меня. Большую часть времени. Я думал, ты можешь сделать выбор, в определенной степени, каким человеком быть. В разное время человеку требуется родители или друг. И если ты не любишь своих родителей и у тебя нет друзей… Тогда ты одинок. А быть одиноким так тяжело. Одиночество загнало меня во тьму. На такой долгий срок. Том Рэдл тоже был одиноким ребенком. Ты можешь не понимать этого, Гарри, но я понимаю и думаю, Джинни тоже.
ДЖИННИ: Он прав.
ДРАКО: Том Рэдл так и не выбрался из своей тьмы. И Том Рэдл стал Лордом Волан-де-Мортом. Может, то черное облако вокруг Альбуса, что видел Бэйн, это его одиночество. Его боль. Его ненависть. Не потеряй мальчика. Ты пожалеешь об этом, и он тоже. Потому что он нуждается в тебе, и в Скорпиусе, осознает он сейчас это или нет.
Гарри смотрит на Драко, он размышляет.
Он открывает рот, чтобы высказаться. Он думает.
ДЖИННИ: Гарри. Так ты возьмешь летучий порох или я?
Гарри смотрит на свою жену.
СЦЕНА ШЕСНАДЦАТАЯ. ХОГВАРТС. БИБЛИОТЕКА
Скорпиус входит в библиотеку. Осматривается по сторонам и замечает Альбуса. И Альбус замечает его тоже.
СКОРПИУС: Привет.
АЛЬБУС: Скорпиус. Мне нельзя…
СКОРПИУС: Я знаю. Ты теперь в Гриффиндоре. Ты больше не хочешь меня видеть. Но я здесь, как ни крути. Говорю с тобой.
АЛЬБУС: Что ж, я не могу говорить, так что..
СКОРПИУС: Тебе придется. Ты думаешь, что можешь игнорировать всё, что случилось? Мир спятил, ты этого не заметил?
АЛЬБУС: Я в курсе, хорошо? Рон стал странным, Гермиона профессор, это неправильно, но…
СКОРПИУС: И Роуз больше нет.
АЛЬБУС: Я знаю. Послушай. Я не понимаю всего, но ты не должен быть здесь.
СКОРПИУС: Из-за того, что мы натворили, Роуз даже не родилась. Помнишь Рождественский бал на Турнире? Все четыре чемпиона выбрали себе партнеров. Твой папа выбрал Парвати Патил, Виктор Крум взял…
АЛЬБУС: Гермиону. И Рон начал ревновать и вести себя как дурак.
СКОРПИУС: Нет. Не стал. Я нашел писанину Риты Скитер об этом. Все было по-другому, Рон взял Гермиону на бал.
АЛЬБУС: Что?
ПОЛЛИ ЧАПМАН: Тттсссс!
Скориус смотрит на Полли и понижает голос.
СКОРПИУС: Как друга. И они танцевали как друзья, всё было очень мило, а затем он танцевал с Падмой Патил, и все было ещё милее, и затем они стали встречаться, и он изменился, они поженились, а Гермиона тем временем стала…
АЛЬБУС: …психопаткой.
СКОРПИУС: Гермиона должна была идти на бал с Крумом. Почему же не пошла? Потому что заметила двух странных мальчиков с Дурмстранга, которых она встретила во время первого задания и поняла, что они как-то связаны с исчезновением палочки Седрика. Она решила, что мы, по велению Виктора, подложили Седрику свинью в первом задании…
АЛЬБУС: Нда..
СКОРПИУС: А без Крама Рон не стал её ревновать, а ревность была столь важна, так что Рон и Гермиона остались хорошими друзьями, но никогда не влюблялись, не женились, и Роуз не родилась.
АЛЬБУС: Так вот почему папа тоже изменился?
СКОРПИУС: Я уверен, что твой папа точно такой же. Глава департамента Магического Правопорядка. Женат на Джинни. Трое детей.
АЛЬБУС: Тогда почему он теперь такой…
Входит Библиотекарь.
СКОРПИУС: Ты вообще слышишь меня, Альбус? Это намного масштабнее, чем ты и твой папа. Закон Крокера: самый крайний срок, чтобы вернуться в прошлое и не изменить его слишком сильно — пять часов. Мы вернулись назад на годы. Малейшее действие, малейший шанс, и всё путается. А мы создали очень много путаницы. Роуз никогда не рождалась из-за нас. Роуз….
БИБЛИОТЕКАРЬ: Тттсссс!
Альбус быстро всё обдумывает.
АЛЬБУС: Отлично, давай вернемся и всё исправим. Вернем и Седрика, и Роуз назад.
СКОРПИУС: …это неправильный ответ.
АЛЬБУС: У тебя все еще есть Маховик Времени, так? Никто его не нашел?
Скорпиус достает его из кармана.
СКОРПИУС: Да, но…
Альбус выхватывает Маховик из его руки.
Нет. Не надо… Альбус. Ты понимаешь, насколько плохие вещи могут произойти?
Скорпиус выхватывает Маховик Времени, Альбус не отдает. Они неумело дерутся.
АЛЬБУС: Нам нужно все исправить, Скорпиус. Седрика всё еще надо спасти. И Роуз вернуть. Нам надо быть более осторожными. Чего бы там Крокер не говорил, доверься мне, доверься нам. В этот раз мы-то уж все исправим.
СКОРПИУС: Нет. Не исправим. Отдай Маховик, Альбус! Отдай!
АЛЬБУС: Не могу. Это очень важно.
СКОРПИУС: Да, это важно — для нас. Но мы плохи в этом деле. Мы всё испортим.
АЛЬБУС: Кто сказал, что мы всё испортим?
СКОРПИУС: Я говорю. Потому что мы только этим и занимаемся. Портим всё. Мы проигрываем. Мы неудачники, настоящие и неподдельные. Ты что, этого еще не понял?
Наконец Альбус берёт верх и кидает Скорпиуса на пол.
АЛЬБУС: Ну, я был неудачником до встречи с тобой.
СКОРПИУС: Альбус, что бы ты там ни хотел доказать своему папе, это неправильно…
АЛЬБУС: Мне нечего ему доказывать. Мы должны спасти Седрика и спасти Роуз. И, может быть, если перестанешь мешать мне, я всё сделаю правильно.
СКОРПИУС: Мешать тебе? Ах, бедный Альбус Поттер. С его вечной неполноценностью. Бедняжка Альбус Поттер. Как это грустно.
АЛЬБУС: Что ты сказал?
СКОРПИУС (раздражающе) Поставь себя на мое место! Люди смотрят на тебя, потому что твой отец — знаменитый Гарри Поттер, спаситель всего магического мира. Люди смотрят на меня, потому что думают, что мой отец — Волан-де-Морт. Волан-де-Морт!
