забыла! Никита ведь не спит с подчиненными. Он говорил, что не приемлет служебных романов. Ему нужно успеть попользовать меня до понедельника. Мерзавец!
Я: Малая Морская 18, рабочие часы с 9 до 18. Буду рада встречи, Никита Андреевич.
Нажала отправить и отбросила телефон. Пусть хоть обпишется! Я может в его глазах не сильно высоко, но ниже падать не буду. Мне нельзя. Да и не хочу. Ну может, хочу… Но совсем чуть-чуть.
Домой вернулась в воскресенье к вечеру. Я как раз гладила блузку, когда позвонил Сергей. Отвечать не хотела, но игнорировать его не в моих интересах. Я осталась работать в издательстве, как и договаривались, в остальном — не в моей власти соблазнить такого мужчину как Вяземский. Это моя основная версия.
— Да?
— Здравствуй, Арина. — Сергей всегда был выдержан и спокоен. Аристократ и интеллигент, не меньше. Но нутро там паршивое. — Как продвигается с Вяземским?
— Никак, — просто ответила я.
— Что это значит? — в голосе появились раздраженные нотки.
— Это значит, что с Вяземским у меня ничего.
— Почему?
— Не знаю, — пожала плечами будто Сергей видел меня сейчас. — Может, не нравлюсь. Может, он не спит с подчиненными. Может, у него есть любимая женщина… — последнее предположение звучало как-то глухо.
— Такие мужчины не хранят верность, — парировал со смешком, словно бы я совсем глупышка, рассчитывавшая на порядочность Вяземского. Да, Никита и верность — понятия несовместимые, хотя… Он назвал роман с Дианой свободным от привычных рамок и условностей. — Арина, — теперь его тон стал чуть ниже, — ты не можешь не нравится. А вот романы с подчиненными, — задумался, — это возможно, да. Поэтому корпоратив был так кстати, — и неожиданно выдал: — Почему ты уехала с него?
Я удивилась. Неужели Сергей настолько в курсе обстановки в компании. Следит за мной? За Никитой? Кто-то сливает всю информацию, и этот кто-то был приглашен. Но как понять, кто? Там и рядовые помощники, и секретари плюс начальники и даже топ-менеджеры. Нужно понять кто и… И что? Рассказать Никите? И про свою роль тоже… Я даже боялась представить, что он сделает со мной, если до него дойдет.
— Откуда ты знаешь? — спросила, кося под дурочку.
Сергей только хмыкнул: естественно, мне не доверял и никаких имен не назвал.
— Старайся лучше, Арина. Уверен, Вяземский не устоит.
Я отложила телефон на этой спорной ноте. Да, Никита может и не устоит, точнее, уже не устоял, но что это меняет? Для него это просто развлечение, не больше. Никакой любовью и доверием не пахнет. Мне это все тоже не нужно. Судьба распорядилась так, что мы оказались… знакомы, да назовем это так. Если бы не было того жутчайшего недопонимания три года назад, вряд ли Вяземский обратил бы на меня внимание. Он ведь принципиальный руководитель!
Остаток воскресенья догорел восковой свечой, оставляя в моих мыслях горячие белые пятна, слепые зоны: тут ни логика, ни рассудок не властны. Никита Андреевич тот еще парнокопытный, но сердце предательски сжималось, вспоминая нашу ночь. Но в офис пришла собранной и деловой. Между нами только работа. Он сам так сказал!
Если честно, я ожидала большего внимания, по крайней мере последние сообщения буквально кричали о намерениях Вяземского в отношении меня, но… Ничего. Он реально работал работу. Мы практически не пересекались, а если случалось, то обращался ко мне ровно так же, как к любому другому подчиненному: с вежливо и бесстрастно, не более. Я отвечала ему взаимностью, но не нарочитой: у меня не было цели задеть его или подстегнуть интерес. Просто это нормальная здоровая атмосфера в коллективе: мне случалось видеть несколько романов на работе и между боссом и подчиненной в том числе. Когда это просто секс для одной из сторон, а для другой больше — выходило некрасиво.
— Арина! — меня окликнула Стелла, личная секретарша нашего Ивана Павловича, бывшего гендира, а ныне секретарь Вяземского. Ей повезло больше, чем бывшему начальнику, которого увезли в СИЗО за махинации с антимонопольным законодательством. — Где тебя носит?! Полчаса ищу.
— А что случилось? — удивленно спросила.
— Тебя срочно вызывает Вяземский, — произнесла практически шепотом.
— Зачем? — сердце оглушительно ударилось о ребра. Нехороший звоночек. Практически диагноз. Я не должна так реагировать.
— Не знаю. Что-то там по сделки с австрийцами.
А чем я могла помочь? Спрашивать у Стеллы смысла не было, поэтому поспешила наверх, к Никите Андреевичу. Единственное, что пришло на ум — мое знание немецкого. Но я точно не одна такая умная в издательстве.
— Вызывали? — открыла дверь после стука. Вяземский сидел за столом, смотрел в ноутбук и хмурился.
— Заходи, — достаточно строго сказал и поднялся. — Садись, — кивнул на президентское кресло. Я ничего не понимала, но интуитивно подчинялась его воле.
— Что мне делать? — я смотрела на какие-то файлы с документами.
— У нас сделка с австрийцами. Важное слияние. Мне нужно срочно перевести вот это, — Никита склонился на до мной, ловко орудуя мышкой и удерживая меня в целомудренном кольце своих рук. Он показал мне пару листов со схемами и пометками на немецком.
— Гугл-переводчик? — заметила с улыбкой.
— Ага, — Никита хмыкнул. — Это очень важно и нужно прямо сейчас. А это, — показал на целый файл, который весил буквально тонну, — через пару дней. Справишься?
Я уже вчитывалась в документ, точнее, это были технические характеристики фармакологического оборудования.
— Да, но… здесь много специфических терминов, нужны будут разъяснения.
— Я помогу с терминологией.
— Хорошо, — я попыталась подняться, не вышло.
— Работай здесь, — надавил мне на плечи.
— Как скажите, Никита Андреевич.
— Никита, — тихо напомнил Вяземский. — Наедине зови меня по имени, ангелочек.
— Не думаю, что это удобно, — и дернула плечом, освобождаясь от горячих ладоней. Такая малость, а сколько искушения…
— Как скажешь, Арина, — ответил деловым тоном и опустился на кресло рядом. Я начала переводить, а Никита помогал, если обращалась к нему. Мы неплохо сработались в паре.
— Готово, — нажала на сохранение и поднялась. — В течении двух дней сделаю перевод всей документации.
Вяземский тоже поднялся. Он успел снять галстук и закатать рукава. Я искоса посматривала на него и заметила, что часто касается шеи. Видимо, массаж ему реально был нужен, а может, даже отпуск.
— Я улетаю в Москву. Вернусь к пятнице. Я хочу тебя в субботу… — я вскинула бровь от такой вопиющей наглости. — Увидеть, — обаятельно улыбнулся, как очень хороший мальчик. — С меня вкусный ужин в знак благодарности.
Никита Андреевич Вяземский вообще потрясающе умел перевоплощаться из жесткого руководителя в прямолинейного любовника, а когда не работало в притягательного бесшабашного соседского мальчишку, в которого невозможно не влюбиться. Но я все же попробую.
— Никита Андреевич, —
