контроль, это «Визитёр». Мы достигли точки Лагранжа L4 и установили визуальный контакт с объектом. Передаем изображения и телеметрию.
В условиях огромного расстояния между Землей и кораблем, радиосигналу требовалось около восьми минут, чтобы преодолеть его. Восемь минут ожидания, во время которых экипаж продолжал наблюдать за объектом, проводя первичные измерения и анализы.
– Диаметр подтвержден – ровно 500 метров, – доложила Хан, изучая данные с сенсоров. – Идеальная сфера, без видимых отклонений от геометрической формы.
– Температура? – спросила Соколова.
– Невозможно определить, – ответил Дюпон. – Инфракрасные сенсоры не регистрируют никакого излучения. Как будто объект находится при абсолютном нуле, но это не может быть правдой – в космическом пространстве невозможно поддерживать такую температуру естественным образом.
– Спектральный анализ?
– Все тот же парадокс, – вмешался Чжан. – Объект не отражает и не излучает ничего в электромагнитном спектре, который мы можем зарегистрировать. По всем показаниям, это как будто… дыра в пространстве.
– Нет, не дыра, – возразил Чен. – Черная дыра искажала бы пространство совершенно иначе. Это объект с экстраординарными свойствами, но он определенно материален.
– Материален из чего? – спросил Тейлор. – Из какого материала может быть сделана идеально черная сфера размером с небольшой астероид?
– Из материала, который мы не можем идентифицировать с нашим текущим уровнем технологий, – ответил Такеда. – Возможно, композит на основе экзотических форм материи, возможно, нечто, манипулирующее самой структурой пространства-времени на квантовом уровне.
В этот момент раздался сигнал входящего сообщения с Земли.
– «Визитёр», это Земной контроль, – голос директора миссии звучал возбужденно даже через помехи дальней космической связи. – Мы получили ваши данные. Изображения «Тессеракта» транслируются по всем мировым каналам. Президент Всемирного Совета готовит обращение к человечеству. Ваша миссия официально переходит в фазу прямого исследования. Действуйте согласно протоколу первого контакта. Повторяю, действуйте согласно протоколу первого контакта.
Соколова кивнула, хотя собеседник не мог видеть этого жеста.
– Принято, Земной контроль. Начинаем процедуру прямого исследования. Следующий сеанс связи через четыре часа.
Она отключила канал и повернулась к экипажу.
– Вы слышали. Переходим к фазе прямого исследования. Майор Тейлор, выведите корабль на стабильную орбиту вокруг объекта на расстоянии 1000 километров. Доктор Хан, подготовьте первую серию автономных зондов для дистанционного обследования. Доктор Чен, доктор Оконкво, профессор Такеда – я хочу, чтобы вы возглавили научную группу по интерпретации данных. Остальные – на свои рабочие места. Всем действовать согласно протоколу.
Протокол первого контакта, разработанный лучшими специалистами Земли, предписывал осторожный, поэтапный подход к исследованию потенциально внеземного объекта. Первая фаза включала дистанционное наблюдение с безопасного расстояния. Вторая – отправку автономных зондов для более детального изучения. И только после тщательного анализа полученных данных и при отсутствии явных угроз можно было переходить к третьей фазе – прямому физическому контакту.
Маневрирование «Визитёра» на орбиту вокруг «Тессеракта» заняло несколько часов кропотливой работы. Несмотря на огромный опыт Тейлора, задача была сложной из-за продолжающихся пространственных искажений, которые влияли на навигационные системы и затрудняли точные расчеты.
– Странно, – заметил пилот, когда корабль наконец вышел на стабильную орбиту. – Гравитационное воздействие объекта не соответствует его видимой массе. Оно слишком слабое.
– Еще одна аномалия, – кивнул Чен. – Если бы это была обычная сфера диаметром 500 метров, даже из самого плотного известного материала, ее гравитационное влияние было бы пренебрежимо малым на таком расстоянии. Но мы его определенно регистрируем, хотя и слабее ожидаемого.
– Как будто большая часть его массы… где-то в другом месте, – задумчиво сказал Такеда. – Или в другом измерении.
После установления стабильной орбиты пришло время для следующего этапа – запуска исследовательских зондов. Команда Хан подготовила три типа устройств: стандартные научные зонды с комплексом сенсоров, специальные зонды для исследования пространственных аномалий, и робот-разведчик, способный при необходимости приземлиться на поверхность объекта.
– Зонды готовы к запуску, – доложила Хан, завершив последние проверки систем. – Все диагностики в зеленой зоне.
Соколова кивнула.
– Запускайте первую серию.
Три стандартных научных зонда были выпущены из специального отсека корабля и направились к «Тессеракту», передавая данные в реальном времени. Весь экипаж, собравшийся в центре управления, напряженно наблюдал за их приближением к объекту.
– Расстояние 500 километров, – комментировал Дюпон. – Все системы зондов функционируют нормально. Пространственные искажения усиливаются, но пока в пределах допустимого.
– 400 километров. Начинаем фиксировать аномалии в электромагнитном спектре вокруг объекта. Похоже на своего рода… интерференционный узор.
– 300 километров. Искажения нарастают. Зонд номер два сообщает о сбоях в системе ориентации.
– 200 километров. Зонд номер два стабилизировался. Все три продолжают приближение.
– 100 километров. Сигналы становятся нестабильными. Искажения критические. Зонд номер один пытается скорректировать курс.
– 50 километров. Потеряли телеметрию с зонда номер три. Зонды один и два продолжают передачу, но с перебоями.
– 25 километров. Зонд номер два исчез с радаров. Зонд номер один… – Дюпон замолчал, глядя на показания приборов. – Зонд номер один показывает невозможные данные. Как будто он одновременно приближается к объекту и удаляется от него.
– Это возможно? – спросила Соколова, обращаясь к Такеде.
– В обычном пространстве-времени – нет, – ответил ученый. – Но мы имеем дело с чем-то, что, похоже, искажает сами фундаментальные законы физики.
– 10 километров до поверхности, – продолжил Дюпон. – Зонд номер один передает… – он снова замолчал, его лицо выражало смесь недоумения и тревоги. – Я не знаю, как это интерпретировать. Данные не имеют смысла.
Чен и Амара подошли к его консоли, изучая поступающую информацию. То, что они увидели, было действительно странным – показания приборов зонда флуктуировали настолько быстро и хаотично, что графики превращались в бессмысленную мешанину линий.
– Можно взглянуть на сырые данные? – спросил Чен.
Дюпон переключил дисплей, показывая необработанный поток информации от зонда. Чен и Амара уставились на экран, их глаза быстро двигались, анализируя последовательности цифр и символов.
– Там есть паттерн, – сказала Амара тихо. – Тот же, что мы видели в пространственных искажениях, но значительно более сложный и интенсивный.
– Согласен, – кивнул Чен. – Это не хаос, это… коммуникация. Причем очень плотная.
В этот момент с консоли раздался тревожный сигнал.
– Потеряли связь с зондом номер один, – объявил Дюпон. – Полная потеря сигнала.
– Где он? – спросила Соколова.
– Последние показания телеметрии указывают, что он находился в 5 километрах от поверхности объекта. Затем сигнал просто… прекратился.
В центре управления воцарилась тишина. Первая попытка исследования «Тессеракта» закончилась неудачей – все три зонда были потеряны, не достигнув поверхности объекта.
– Что могло случиться с зондами? – спросила Соколова, обращаясь к научной группе.
– Несколько возможностей, – ответил Такеда. – Интенсивные пространственные искажения могли нарушить работу их систем. Или они могли попасть в область пространства с измененными физическими законами, где наши технологии просто не могут функционировать.
– Или их могли… деактивировать, – добавил Тейлор многозначительно.
– Нет признаков активной защитной системы, – возразил Чен. –
