— Тебе следовало вернуться задолго до этого, — твердо сказал Нилл. — Ради Шилес. Ты опозорил ее, уехав так надолго.
Йен никогда не задумывался над тем, что его отсутствие отразится на ней таким образом. До своего возвращения он относился к ней как к несовершеннолетней девчонке, которая еще не доросла до замужества.
— Так или иначе, я поступлю как должно, — сказал Йен. — И я очень благодарен тебе, что ты позаботился о семье в мое отсутствие.
— Благодари Шилес, а не меня. — Брат резко поднялся, оттолкнув стол. Его трясло от гнева. — Она гнобилась как проклятая ради нашей семьи. Ты видел, какие у нее круги под глазами? Я помогал ей как мог, но этого было недостаточно.
— Теперь я возьму все на себя.
Йен заставил себя не повысить голоса.
— Тогда лучше уговори ее остаться, — не останавливался Нилл. — Без нее нам не справиться.
— Шилес пока никуда не уйдет.
По крайней мере до тех пор, пока он не придумает, как ему поступить.
— Удивительно, что она еще не ушла. — Нилл сверлил его взглядом. — Если хочешь знать, мужики стоят в очереди, дожидаясь, когда у нее лопнет терпение и она бросит тебя.
Глава 7
На соседней кровати храпел Алекс. Йен лежал без сна и смотрел, как в прорезях ставен старого дома начинает светлеть небо. Впереди его ждал сложный день.
Важный день для него самого и для всего клана. Оценив все положительные и отрицательные стороны, что открылись ему за двухдневное пребывание дома, Йен решил признать Шилес своей женой. Об этом он скажет ей сегодня, после того, как поговорит с людьми в храме.
В конце концов, выбор оказался не трудным. Шилес стала чем-то вроде стержня, вокруг которого сгруппировалась его семья. Это произошло во время его отсутствия, когда родные больше всего нуждались в нем, и поэтому сейчас было невозможно безболезненно удалить Шилес и лишить их опоры. Вдобавок они все полюбили ее. Если откровенно, его немного беспокоило отношение к ней Нилла. Оно было не вполне братским, но Нилл совсем юн и через какое-то время перерастет свое чувство.
Что касается ее отношений с матерью, то Шилес удалось заполнить пустоту в материнском сердце, возникшую после смерти дочерей. Но больше всего удивляла близость Шилес с его отцом. Несмотря на то что ей приходилось много работать по дому, Йен по несколько раз на дню видел ее у постели отца. Казалось, присутствие Шилес благотворно действует на старика. Хотя отец в отличие от матери никогда открыто не скорбел о потере дочерей, тем не менее, эта рана, похоже, болела, и Шилес облегчала ему душевные страдания.
Даже если бы не было других причин, Йен должен был бы держать Шилес при себе ради своей семьи. Помимо того, она являлась наследницей замка Нок, отлично справлялась с делами, и ее присутствие горячило ему кровь. Какого еще рожна нужно мужику?
Теперь, когда Йен вернулся домой, чтобы занять свое место в клане, ему требовалась жена. И можно будет не суетиться по этому поводу, ибо та, что уже имелась, полностью соответствовала его требованиям. Единственный минус заключался в том, что он не выбирал ее сам. Но нужно быть ослом, чтобы по этой причине отказаться от Шилес, когда все остальное устраивало его лучше некуда.
Итак, он все разложил по полочкам. Теперь дело оставалось за малым — отвести Шилес в сторонку и поговорить с ней начистоту. Но сначала нужно, конечно, заняться делами клана, чтобы оградить сородичей от Черного Хью. Это главнее! Он утрясет с ней все после сегодняшнего похода в храм.
А потом сразу потащит ее наверх, в спальню.
Йен улыбнулся своим мыслям. Именно это обстоятельство перевесило чашу весов в пользу их брака. Он больше не будет ночевать вместе с Алексом в старом доме. И как только Шилес узнает о его решении, она перестанет упражняться в остроумии на его счет.
Пусть использует свой язык с другой пользой…
— Ты не собираешься вставать?
Йен вдруг увидел, что Алекс, уже полностью одетый, пристегивает к поясу меч.
Йен усмехнулся. Сегодня в первый раз после возвращения домой у него было легко на душе. Ему не терпелось увидеть выражение лица Шилес, когда он ей все расскажет. Йен помнил, как она всегда засматривалась на него снизу вверх, как сияли ее глаза, словно он был самым сильным и самым отважным мужчиной, на которого она могла всецело положиться.
Когда он сообщит ей о своем решении, Шилес снова будет так же смотреть на него. Только теперь глазами женщины. И с желанием женщины. Потом он обнимет ее и поцелует долгожданным поцелуем. Ах, сколько лет прошло после того их первого поцелуя!
А потом подойдет черед и того, что свершится между ними в первый раз…
Кровь Господня, у него ведь еще ни разу не было девственницы. Йен всегда старательно избегал их. Удивительно, но сейчас мысль о том, что он уложит в постель непорочное создание, вдруг показалась ему… возбуждающей. Во всяком случае, мысль о вполне определенной девственнице. Шилес станет его единственной, отныне и навсегда!
— Йен, — позвал Алекс, возвращая его на бренную землю.
Пришлось устать, прикрываясь пледом, чтобы Алекс не увидел, насколько он возбужден. Даже возникла тянущая боль внизу живота. Ничего, ждать осталось недолго. Сегодня! Этой ночью он затащит Шилес в постель.
Но сначала — встреча с людьми. Сначала дело, удовольствие потом.
— Я смотрю, ты во всеоружии готов к посещению храма, — обратился Йен к Алексу, подвязывая свой меч.
— Еще бы. Мне не хочется оказаться там с пустыми руками, рассчитывая лишь на уважение Хью к дому Божьему.
Новость о прибытии Йена и Алекса уже должна была дойти до ушей Черного Хью и наверняка заставила его заволноваться. Он был отнюдь не дурак. И понимал, что если они двое здесь, то где-то рядом обретаются Коннор с Дунканом.
— Сколько при тебе клинков? — спросил Йен, опуская кинжал за голенище сапога.
— Всего пара, — скривился Алекс.
— Держи. — Йен кинул ему еще один. — Вчера я забрал пару лишних в доме.
— Добрый ты человек.
Алекс перехватил клинок на лету.
Шилес не попалась ему на глаза во время завтрака. Он увидел ее с матерью у ворот, когда они вместе с Алексом и Ниллом вывели коней.
— Ты уверена, что я тебе не потребуюсь? — Шилес обратилась к матери.
— Слишком уж ты беспокоишься. — Мать похлопала ее по руке. — Я уже пришла в себя. Так что мы с Пейтоном обойдемся без вас.
Шилес чмокнула мать в щеку и повернулась к мужчинам, которые уже сидели верхом.
— Такой прекрасный день! — сказала она. — Мы можем прогуляться пешком.
— Нет, мы поедем верхом, — возразил Йен.
