Читаем без скачивания Морская история казачества - Александр Смирнов

Уже через два года — в 1691-м, на пиратский промысел в море вышли 800 донцов. На следующий год 1200 донцов разделились: 77 стругов пошли на Темрюк, 15 стругов подошли к Азову.

Но росла и сила сопротивления со стороны татар и турок. В мае 1694 года 1000 донцов на 65 стругах во главе с атаманом Борисом Даниловым ходили на Крым. На обратном пути их встретила у Азова эскадра из 30 турецких каторг. Хотя казакам удалось потопить две из них и оторваться от погони, домой им пришлось добираться пешком, бросив струги и большую часть добычи. Морем вернуться им не дали. В тот же год еще 17 стругов с атаманом Зотом Андреевым добрались домой только через «гнилое море» — Сиваш.

Усиливался отпор и со стороны турок. По объективным обстоятельствам росло влияние и Московского царства, уже втянувшее в свою «геополитическую орбиту» Запорожское Войско. Поэтому то, что Донское Войско вскоре стало составной частью Московии, было исторической закономерностью. Увы, но именно эта закономерность и вынесла смертный приговор военно-морскому флоту казаков. (Об этом в следующей главе.)

Необходимо отметить другое. Хроника действий донских казаков на море, многочисленность их стругов и их экипажей заставляет по-другому ответить на вопрос: были ли донские казаки XVI–XVII веков сухопутными кавалеристами? Были ли у них время и место для занятия коневодством? Ведь далеко не каждая лошадь годится для кавалерии. Столица Донского Войска, Черкасск, была расположена на острове, где там место для выпаса боевых коней? Если вокруг только судоверфи, на которых рубились и конопатились струги, и корабельные мастерские, где ковали якоря и плели канаты.

Казаки Дона легко пересаживались на коней, отбивая табуны у степных татар. Но, выполнив задачу, легко оставляли их, возвращаясь к берегу моря. Основными источниками жизнедеятельности донского казачества допетровского периода были рыболовство, охота и морское пиратство. На лошади Черное море не переплывешь и рыбы на зиму не наловишь. Атаманы Донского Войска той эпохи — сплошь командующие казачьих флотилий, а не полководцы конных частей. Это позже, когда казакам отбили память о море, их насильно пересадили на коней, превратив «морское сословие» в землепашцев и скотоводов. Конь — это символ казачества начиная лишь с XVIII века.

О морской истории донского казачества напоминают лишь макеты их стругов в музеях на донской земле: в Новочеркасске, в Старочеркасске, в музее станицы Елисаветинской… Нет больше казачьих парусов в теплых морях России. Только плещут ностальгически волны Азовского моря — было, было, было…

Впрочем, есть надежда, что в веке XXI хоть один струг вновь выйдет на просторы моря. В августе 2003 года автор этих строк в Новочеркасске познакомился с подхорунжим Донского Войска — Юрием Михайловичем Дегтяревым, казаком станицы Гниловской. Он одержим идеей в ближайшее время построить точную копию казачьих стругов XVII века и доказать мореходность донского казачества. Бог ему в помощь — духовному потомку казачьих адмиралов той эпохи! Попутного ветра…

Итак, морские казаки: донцы, запорожцы, терцы, яицкие… В общем-то их древней историей периода XVI–XVII веков и исчерпывается история казаков как морского сословия. Но, оценивая их, можно сделать вывод — казаки сформировались исключительно как морское сословие, став авангардом славянского, православного мира в деле освоения Мирового океана. Ими пройдены тысячи морских миль в Атлантическом, Тихом и в Северном Ледовитом океанах: покорен Дюнкерк, открыт пролив между Америкой и Евразией, к Руси присоединена Камчатка. Казаками в Азовском, Каспийском и Черном морях выиграны десятки морских боев и сражений, потоплены сотни мусульман, взяты десятки прибрежных крепостей и городов, высажены сотни успешных морских десантов. Казаками велась обширная морская торговля со многими странами Востока. На островах, на берегах отстраивали свои городки и столицы казаки. В станицах росли и воспитывались адмиралы, матросы, комендоры казачьего флота, капитаны дальнего плавания и удачливые рыболовы-промысловики. На казачьих судоверфях спущены на воду тысячи боевых и транспортных морских судов. На стапелях оттачивали свою квалификацию казачьи корабелы — инженеры, кузнецы, канатчики, плотники, парусных дел мастера. Они не нуждались в специалистах из Амстердама или Лондона. Да, казаки не возводили многопушечных кораблей с большой осадкой. Но только потому, что не имели в них нужды. Им было нужно море, а не корабли сами по себе.

Вольное казачество допетровской эпохи сложилось как экономическое сообщество, живущее морем. Не кавалеристы сухих степей от случая к случаю брали в руки весла… А моряки порой садились в кавалерийские седла. И только.

И еще одно доказательство этому. В начале 80-х годов XIX века стал восстанавливаться русский регулярный Черноморский флот. Строились новенькие канонерские лодки. И в черноморском Адмиралтействе стали присваивать им казачьи названия: «Донец», «Запорожец», «Терец», «Уралец», «Кубанец». Пять боевых кораблей один за другим получили казачьи названия. Если бы станичники этих войск никогда не имели никакого отношения к морю и флоту, то зачем было в их честь называть черноморские корабли? Нет, царские адмиралы знали, чем можно пугать турок. И спустя два века в Стамбуле ежились при воспоминании о свирепых эскадрах «православных крестоносцев» — казаков.

Глава 4. Адмирал Донского казачьего флота — Степан Тимофеевич Разин

Из-за острова на стрежень,

На простор речной волны,

Выплывают расписные

Стеньки Разина челны.

Судя по развитию событий, отраженных в общеизвестной песне, флотилия Разина «на простор речной волны» выплыла с живым трофеем — с персидской княжной. Стало быть, гребла она обратно на родной Дон, через Волгу, с просторов Каспийского моря. Иначе откуда на борту их корабля живое и пугливое нарушение морских традиций — роковая женщина?

У массового читателя фамилия донского атамана — Разин, помимо классической песни, ассоциируется с маркой отечественного пива, на бутылке которого наклеен «портрет» дюжего бородатого детинушки, изображенного почему-то в обмундировании стрельца московского царя. Исторически образованные люди знают о том, что ватага Разина сожгла первый русский военный корабль на Каспии — «Орел». И погромила караваны московских купцов. Словом, морской и речной пират, уголовник под парусом. Как сказали бы в конце XX века — «криминальный авторитет». И только.

И только?! Если проанализировать характер и смысл действий флотилии донских казаков «под флагом» этого атамана, то получится, что его действия мало чем отличаются от действий его современников — английских каперов, действовавших на торговых коммуникациях испанцев у прибрежных морей Нового Света. Только что «разницы» 1 действовали в закрытом Каспийском море, а английские пираты — в открытом океане, в Атлантике. Но это не значит, что казаки были от этого менее искусны в мореходстве. Удивляет другое: Степану Тимофеевичу (люди, несравнимо ничтожнее атамана, пренебрежительно называют его холопской кличкой — «Стенька») удалось в сжатые сроки из толп голытьбы сформировать боевое флотское соединение. И с этой же голытьбой, ставшей справными матросами и солдатами, разгромить в открытом бою регулярный флот иранского шаха и провести ряд успешных морских десантов на мусульманское побережье Каспия. Наконец, в течение трех лет эскадра адмирала Разина, не имея защищенных баз снабжения, без регулярных и подготовленных пополнений в живой силе сумела противостоять флотилиям и армиям московского царя и персидского шаха. Не каждый флотоводец новейшего времени смог бы похвастать такими результатами.

Между тем каспийские походы атамана Разина предприняты не благодаря, а вопреки решениям Войскового Круга, имеют причины загадочные, и пресловутая «борьба классов» не главная из них.

В начале XVII века первенство по пиратству на Каспии держали низовые терские и яицкие казаки. Лишь во втором его десятилетии донские казаки, освободившись от великорусских проблем в эпоху Смутного времени, смогли заинтересоваться южным морем. И так, что уже в 1621 году в Стамбуле московские посланники стращали турок тем, что «волжских воровских казаков атамана Богдана Чернушкина, со товарищами человек 50 были они на море и громили персидские суда». Видимо, их успехи ощутимо повлияли на русско-персидские отношения, настолько, что в Кремле задействовали свое «лобби» среди членов Войскового Круга. В итоге уже через шесть лет после похода атамана Чернушкина этот «парламент» донцов принял постановление: «Впредь и навсегда, чтобы никто с Дону не ходил для воровства на Волгу, а ежели кто объявится на Дону, тому быть казненным смертью»[17]. Фактически элита донского казачества сняла с себя этим постановлением ответственность перед Москвой за действия своих земляков на юго-востоке. Однако именно вскоре после этого постановления, с началом 30-х годов XVII века, начинается наплыв казачьих флотилий в Каспий.