— Так! Все! Рассчитываемся! Официант! Счет!!!
Претенденты
— Где это вас так? — Вскидывается Генка, выскакивая из передней и открывая нам заднюю дверь машины.
— Угораздило? Это ты хочешь сказать?
— А пошли его на…. — Это Нинель из-под моей руки, потому что я ее буквально заталкиваю в машину.
— Куда, домой?
— Как скажешь, дурашка! По мальчикам давай! В стрип-бар!
— Нет, Генка! Нам домой в таком виде нельзя и мальчиков надо отложить. Нам лучше сейчас на природу. Полежать на травке, а лучше всего искупаться, освежиться. Вези на речку!
— Да, знаешь ли ты принцесса, как далеко надо ехать? Потому что вас я не могу ближе и в таком виде к людям. Сразу же доложат. Так, куда же нам поехать?
— А это долго, туда ехать?
— Туда, где вода чистая и теплая долго, не меньше часа, а вот…
— Вот туда и давай! — Опять командует профессорша.
— Ну, туда, так туда. Но сразу предупреждаю, там никто не купается, хотя вода кристальная, но холоднючая… Бр..!
— Вот нам такую и надо! Правда, Лапуся? — Это она мне и уже полезла целоваться.
Я ее слегка отталкиваю, ведь обидеть ее никак нельзя. Потому что я, хоть и пьяная, но голова соображает! Мне надо у нее выведать, что это за план насчет меня и то, что я по этому плану, где и кому должна? Потому позволяю ей меня обхватить за шею и наклонить куда-то к ее ногам, а сама она при этом, рукой уже у меня в разрезе платья. Ну и пусть, думаю. Мне надо свою линию гнуть, а вот такие профессорши мне в этом плане как раз пригодятся. Но когда она, изрядно помяв мой бюст, перешла ниже и пыталась мне между ног засунуть свою горячую руку, я ее не допустила к себе.
— Все, все! Остынь, профессорша, так мы с тобой никуда не доедем. А ты, Генка, больше на дорогу, нечего баб пьяных рассматривать. Мало ли что может произойти? Потому давай в оба и скорее уже, нам надо, понятно?
— Вот именно! Девочкам надо! — Солидарно замечает профессорша, а потом громко так и развязно.
— Девочкам надо и все такое, и секса им надо тоже. Правда, моя Лапуся? — И на меня своими довольно нетрезвыми глазами смотрит вопрошающе. — Что не так? Я не права, разве?
— Да, так, так! Только не надо тетя Нелли об этом…
— Никакая я тебе не тетя! Ты, что? Не смей так никогда больше обо мне! Ты знаешь меня какими именами мои любимые называют?
— Я мотаю отрицательно головой. Не дай боже сейчас она начнет вспоминать вслух.
— Вот, так-то! Понятно? — Это она, наверное, у себя в голове все свои имена прокрутила и на том ей спасибо. — Ну и ты, не ленись, придумай что-то оригинальное для меня. Только не надо это такое банальное и избитое, что я Котик, Мурка, Нюнок или еще как-то так. Нет, я во всем люблю оригинальность! Кстати, как вы, молодой человек? Как вы нашу многоуважаемую… — еле ведь выговорила, отмечаю, — Антонину Ивановну, между собой величаете? Небось, она у вас Мымра или Хозяйка, сто пудов даю, что вы ее между собой обязательно прозвали! А ну-ка, скажите молодой человек?
— Леди, не отвлекайте водителя своими светскими разговорами!
— Во, как?! А ну, как ты меня назвала, повтори? Ты во мне Леди признала? Вот это точно, вот удружила! А что? Очень даже похоже, как вы считаете, мистер кэбмэн?
Она еще минут десять так все и отвлекала Генку от маршрута, но тут мы свернули и куда-то по лесной дороге, вглубь леса, минут пять. Раз и приехали. И тишина, даже в ушах звон стоит.
— Вот и приехали, леди! Выходите. Вот там за кустами ключ и бассейн небольшой, но глубокий, там вы и располагайтесь.
— А ты?
— А я, я, вообще, мне дело найдется. Соображу что-то насчет горячего чая.
Мы с ней выбрались, а я вперед и сразу же за кустиком присела. Пока сам процесс идет, вижу, как Генка глянул на меня и сразу же отвернулся, дурашка! Так его, по-моему, профессорша наша обозвала? А что? Не дурашка, разве же? Да я бы на его месте, да с двумя пьяными бабами да еще в одиночестве, черт знает где? Эх, ну почему мужики такие скромные? Что им все не так в нас? Не подходят, потому что мы трезвые, не берут нас, когда мы пьяные! Что им и как подавать? А вот если я вот так?
И я, срывая с себя все и разбрасывая по сторонам, бегу вперед туда, где вижу прозрачный и довольно уютный, глубокий бассейн, аккуратно уложенный по краям крупными камнями, и я в него раз — и с головой. Бац!
Вода глухо хлопнулась, и в ушах рокот, все…, больше ничего не помню!
— Очнулась? Ну, как ты? Ты ничего себе, как, голова не болит? А сердце? — Это надо мной лицо его и профессорши. Оба склонились, а я лежу почему-то у их ног, но не голая, какой я была, а закутанная в какие-то тряпки.
— Что? — Даже удивилась своему слабому и глухому, тихому голосу. — Что со мной было? Что произошло? Ничего не помню!
— А то, что ты дуреха от ледяной воды чуть не умерла от шока. Хорошо, что Генка наш, с тебя глаз не сводил, и когда ты не вынырнула, то он за тобой и бегом. Так Геночка? Ну, что ты молчишь, герой! Так, говорю, дело было?
Я смотрю на него, моего спасителя. Волосы его, такие темные и копной, сейчас висят прямо над глазами, до сих пор мокрые. Я еле руку подняла и, с усилием, тронула лицо и ему тихо.
— Спасибо! Я никогда не забуду…
Потом мы еще часа два на месте. И мне так приятно было, почти как дома в детстве. Над головой шумят деревья зелеными кронами, трава, тишина и только рядом глухие голоса ее и его. Они разговаривают, но я даже не задумываюсь, мне приятно и хорошо, сплю я.
Удивительнее всего то, что когда я проснулась, то сразу не сообразила даже, где это я. Но воздух уже прохладный и влажный, а в нос ударили запахи костра, все, я открываю глаза. Голову повернула и вижу, как Генка возится с костром, а на нем что-то такое аппетитное, потому, что поняла, что голодная. Ну, кто, кто же он мне?
Голову приподняла и тут же встретилась с ним взглядом. И хоть уже сумерки и от костра отблески света, но я все равно вижу в его глазах столько нежного и доверчивого взгляда.
А что? Может махнуть на все это рукой и с ним! А ведь ты представляешь, как с ним хорошо! Даже не с ним, а за ним, за его спиной, за его добротой и таким отношением ко мне.
И что? — Тут же во мне противный такой голос. Ну и? Что? Что же дальше с ним?
А что? Как у всех!
Ага! Еще скажи, что ты готова все бросить и с ним укатить. Кстати, куда это с ним ты собралась? Где это он живет? Небось, и мать его в какой-то деревне и вот ты туда и что?
Что, что? Как все!
Ну а ты, ты, такая как все? Ты так считаешь? А как же твоя стать, коса. Тело твое такое, от которого все без ума и даже профессорша к тебе лезет, и за твои телеса…И ты хочешь, чтобы только он с тобой и в тебе?
