— Нет, конечно, — с горечью проговорил Хенесси, — он смотрел на купюры, лежащие перед ним на столе, не трогая их. — Я не хочу ничего говорить, я вас не знаю. — Он встал.
— Осторожнее, — сказал ему Леон, показывая на свою карточку. — Вот кто я такой, старина, и я смогу вам помочь, если вы захотите.
— Коп, — напряженно произнес Хенесси, посмотрев на карточку. — Нет, спасибо, вы ничего не сможете сделать. Я ухожу.
— Не спешите, — Леон нагнулся к нему и продолжил: — Инглиш мертв. Он покончил с собой три дня назад. Вы не читаете газет?
Хенесси весь сжался, его кулаки сомкнулись, рот раскрылся.
— Я вам не верю!
— Ничего не могу поделать. Это было во всех газетах, — немного повернувшись, он увидел кипу газет на одном из столиков. — Может быть, в одной из них написано про это.
Он встал, перелистал газеты и, найдя то, что искал, принес одну из них Хенесси, потом сед на место.
Хенесси прочитал заметку, воздух со свистом вырвался из его груди. Горечь в его глазах исчезла, словно с затемненного окна сняли шторы.
— Итак, он действительно мертв, — вполголоса проговорил он. — Я никогда бы в это не поверил. Это слишком хорошо, чтобы быть правдой.
— Он в самом деле умер. Теперь послушайте меня. Я провожу следствие. Вы можете мне помочь. Почему вы платили ему?
Хенесси немного поколебался и опустил голову.
— Это не может быть для вас интересным, мистер, — сказал он. — Чем меньше об этом говорить, тем лучше. Теперь мне нужно уйти.
— Одну минуту, — Леон был настойчив. — Вы хотите, чтобы я отвел вас в комиссариат? Вас могут назначить свидетелем. Вы сделаете лучше, если поговорите со мной. Инглиш убит.
Хенесси снова позеленел.
— Тут написано, что это самоубийство, — ткнул он пальцем в газету.
— Не имеет значения, что они пишут. Я вам говорю, что это было убийство. Почему вы давали ему деньги?
— Он шантажировал меня. Вот уже одиннадцать месяцев как я плачу ему, и если бы он не умер, я продолжал бы так и дальше.
— Что он знал о вас?
Хенесси снова поколебался, прежде чем ответить.
— То, что я сделал несколько лет тому назад. Нечто серьезное. Он грозил сообщить об этом моей жене.
— Людей, вторые посещали Инглиша, он тоже заставлял хотеть»?
— Предполагаю, что да. Я никогда ни с кем не говорил, но всегда, приходя, встречался с одними и теми же людьми. К тому же я не совсем понимаю, что другое мог делать этот подонок.
— А есть кто-нибудь, кого вы знаете?
— Да, есть женщина, которая живет на моей улице. Я видел, как она выходила от Инглиша.
— Ее имя и адрес.
— Я не знаю, нужно ли вам это говорить. Я не хочу причинять ей неприятности.
— Успокойтесь, я просто хочу проверить вашу историю. Нужно, чтобы вы мне ее назвали, Хенесси. Вы зашли слишком далеко, чтобы останавливаться.
— Я ничего не понимаю, — слабо протестовал Хенесси. — Я больше ничего вам не скажу.
— Вы так думаете? — спокойно спросил Леон. — Инглиш был убит. У вас был отличный повод для убийства. Вы будете говорить или мне или полиции. Выбирайте.
Хенесси вытер свое вспотевшее лицо.
— Ее зовут Мей Митчел. Она живет на Истерн-стрит, 23-А.
— Вот это уже лучше. А как Инглиш наладил отношения с вами?
— Какой-то парень зашел в мою лавку и сказал, что знает кое-что обо мне. И если я не буду платить ему десять долларов в неделю, он расскажет об этом моей жене. Он сказал, чтобы я приносил деньги каждый вторник в агентство «Молния», что я и делал.
— Это был не Инглиш?
Хенесси покачал головой.
— Нет, но Инглиш принимал фрик. Другой был его помощник. Вероятно, Инглиш был хозяином.
— А на кого был похож другой?
— Высокий, отвратительного вида. У него ужасный шрам, идущий от правого уха до рта. Будто когда-то его полоснули бритвой. Левый глаз у него косит. Верзила, с таким не поспоришь.
— Дайте мне ваш адрес, — сказал Леон. — Может быть, мне понадобится снова повидать вас.
— Я живу на Истерн-стрит, 27.
— Отлично, старина, теперь вам больше не о чем беспокоиться. Инглиш мертв. Идите домой и позабудьте эту историю.
— Значит, мне не надо платить?
Леон протянул руку и похлопал его по плечу.
— Нет. Если этот верзила снова придет, позовите меня. Я займусь этим и сделаю так, чтобы вы ничего не боялись. Я вам это обещаю.
Хенесси медленно встал. Он помолодел лет на десять.
— Вы даже не можете себе представить, что это означает для меня, — голос его дрожал. — Эти десять долларов меня разоряли. Мы даже не могли пойти с женою в кино, мне приходилось выдумывать разные истории, объясняя, почему наши дела идут плохо.
— Ну вот, теперь все позади, — успокоил его Леон. — Я здесь для того, чтобы помочь вам, если вы будете нуждаться в помощи и послушаетесь меня. Не обещаю, но попытаюсь сделать все возможное, чтобы эти деньги вернулись к вам. Десять долларов в неделю в течение одиннадцати месяцев? Так?
Хенесси не верил своим ушам.
— Точно так, — хриплым голосом подтвердил он.
— Что ж, посмотрю, что можно сделать, — сказал Леон.
Он встал, подошел к прилавку и уплатил за оба кофе.
— Вы же не выпили, — заметила девица, принимая доллар.
— У меня страшная язва, — ответил Леон, приподняв шляпу; — Но спасибо за стул, я вернусь сюда, когда устану.
Они вышли на улицу.
Человек, который сидел рядом со столиком Хенесси и прятался за газету, опустил ее и смотрел Леону в спину. Он не переставал размеренно жевать резинку. Затем положил газету и направился к стойке, чтобы расплатиться.
Пораженная его шикарным видом — коричневым костюмом и засунутым за манжет платочком, девица заулыбалась.
Он поднял на нее взор, и улыбка девицы сразу же погасла. Она никогда не видела подобных глаз. Цвета амбры, со зрачками, напоминающими булавочные головки, с белками цвета синего фарфора, они были одновременно пронзительны и пусты, словно глаза куклы. И она почувствовала, как по ее спине пробежала дрожь.
Он получил сдачу, повернулся на каблуках и шагнул к выходу.
На пороге он задержался, наблюдая, как Леон и Хенесси идут вместе, о чем-то переговариваясь. Потом быстро пересек улицу и сел в старый «паккард», стоявший у тротуара. Он включил мотор, однако не двинулся с места.
Хенесси и Леон на минутку остановились на углу; потом, пожав друг другу руки, разошлись в разные стороны.
Человек в коричневом костюме отъехал от тротуара и последовал за Хенесси. Тот шел легким шагом, спеша вернуться в свою лавку. У его жены было больное сердце, и он торопился, чтобы отпустить ее отдохнуть. Он прибавил шагу, размахивая короткими ругами, он размышлял о том, что услышал от Леона.
«Не обещаю вам, но попытаюсь сделать все возможное, чтобы эти деньги вернулись к вам». Даже если ему вернут часть денег и не надо будет платить десять долларов в неделю, он сможет нанять продавца, что намного облегчит им жизнь, особенно жене.
Человек в коричневом костюме медленно ехал вдоль тротуара, не сводя глаз цвета амбры со спины Хенесси. Время от времени он поглядывал на номера лавчонок, будто искал нужную ему и его челюсти двигались, не переставая.
В конце от улицы ответвлялся узкий переулок, ведущий к Истерн-стрит. Вдоль него тянулись огромные склады, и даже теперь, днем, здесь царил полумрак. По переулку ходило мало народу, но Хенесси, экономя время и нога, всегда выбирал этот кратчайший путь.
Человек в коричневом костюме знал его привычку и, увидев, что Хенесси сворачивает, прибавил скорость.
Войдя в переулок, Хенесси вдруг услышал позади двигающийся автомобиль и обернулся.
Обычно машины здесь не ездили, мостовая переулка была для них слишком узка, да и ширина тротуаров едва достигала тридцати сантиметров. Хенесси почему-то подумал, что этот «паккард» охотится за ним. Страх сжал его сердце, парализовал волю.
Застыв посередине проезжей части, он бросал по сторонам отчаянные взгляды. Метрах в двухстах виднелась калитка в какой-то двор. Не сразу, но сообразив, что за ней можно укрыться от мчавшейся машины, Хенесси побежал. Его синий плащ развевался, словно крылья, хлестая по бедрам, путался в ногах. Задыхаясь, — для бега он был несколько староват, — Хенесси из последних сил рвался к распахнутой настежь калитке.
В течение какого-то времени бежавший человек и машина находились на одном и том же расстоянии. Человек в коричневом костюме нажал на акселератор. Хенесси бросил взгляд назад и понял, что ему не уйти. Закричав от ужаса, он сделал последнее усилие, надеясь достичь спасительной калитки.
До нее оставался какой-то десяток метров, когда «паккард» настиг его. Он подбросил человека так, как бык на корриде подбрасывает незадачливого матадора. Пролетев по воздуху, Хенесси упал на спину в нескольких метрах перед автомобилем. Струйка крови текла у него изо рта, и грудь разрывалась от боли.
