Все. Теперь с чистой совестью домой.
– Счет за дверь пусть Наталья включит в оплату за кормление, – сказал, поднимаясь, Маркусу, что удерживал вторую их сотрудницу особого профиля, которую уже начало конвульсивно трясти в отходняке после воздействия на разум и тело и, само собой, от боли и кровопотери. – Хорошего вечера!
Торопливо вышел наружу и уже через секунду стоял на крыше высотки со своей стороны. Помешкал пару секунд, разрываясь между двумя одинаково сильными и неправильными желаниями. Войти внутрь как можно быстрее и позволить себе окунуться в это наваждение возвращения Лоралин, обмануться, потому что это так легкo, приятно. Или же развернуться и малодушно сбежать от последствий того, что сам и наворотил, обратив эту незнакомку. Просто пожить все равно где, дожидаясь, когда она, оставленная без моей крови, присмотра и руководства исчезнет по любой из причин. Урод, какой же я все-таки урод. Потому что вошел внутрь, собираясь накормить и сохранить жизнь, поступая таким образом даже более жестоко, чем если бы дал ей умереть .
– О господи! – шарахнулась от меня обращенная, напуганная писком противопожарной системы и погасшим повсюду светом. - Это же я на кухне сковородку бросила!
Она хотела метнуться прочь на ощупь, но ее уже шатало, как пьяную, после кормления, и я удержал, не давая упасть или удариться об стену.
А она на удивление быстро преодолевает трансформацию. Насколько помню, я первые раз десять просто отключался после каждого кормления. Или у женщин это по-другому?
– Все в порядке, – попытался успокоить девушку, прижав лицом к своей груди, не в силах оторвать свои руки от таких знакомых изгибов.
Самообман. Как же я в нем жалок, но при этом мне безумно хорошо от того, что поддаюсь ему хоть частично.
– Ничего не в порядке! – не унималась Не-Лори. – Вода с потолка льется, сейчас к соседям протечет! Это же какие потом деньжищи на компенсации им. Прости!
Kогда устанавливали систему, предлагали мне какую-то химию вместо воды, но я отказался. Ведь знаю, что вода никакая не проблема.
– Успокойся, говорю! Не за что извиняться, – почти прикрикнул я на неуемную женщину в своем захвате.
Каждое ее ерзание – испытание для моей воли и порядочности, о которой можно уже в принципе и забыть.
Я ее уже трахал, представляя, что делаю это с Лоралин, и чуть не сделал это снова только что. Если бы не чертова сковорода, то мы бы уже сцепились, как одержимые, на полу или у стены – не наплевать ли где, главное, что вожделение еще крепко держало меня за все причинные места, в том числе и за желающий этого самообмана разум. Я до одури хотел ещё ее клыков в моей плоти, жадных глотков у горла, стонов насыщения и возбуждения. Χотел брать ее, пока она берет силу для новой жизни у меня. Желал повторения этого снова и снова, бесконечное количество ночей. Даже если это ложь, даже если это всего лишь попытка залепить крошечным пластырем рану во все сердце.
– Отпусти меня, - почти шепотом попросила… блин, почему просто не посмотреть было на документы в ее сумке?
Лоралин всегда дико бесило, когда я трогал что-то из ее вещей. Да чтоб меня! Она не Лори! Не она.
Можно было и в сознание занырнуть хоть на самую малость . Но и тут я веду себя как трус и тряпка. Ведь тогда от иллюзии не останется и следа.
– Темно, скользко – ты упадешь, – не разжал я рук и, не сумев-таки остановить себя, потерся носом у ее виска.
– Зато не умру от неловкости, – напряглась девушка еще сильнее.
– С чего бы вдруг?
– Я что, действительно должна это озвучить? Твой… кхм… сам знаешь что, упирается мне в живот.
– Мой «сам знаю что»? - не сдержавшись, я фыркнул. – Α ничего что эта самая часть тела, которую нельзя называть, уже побывала в тебе где–то сутки назад,и за малым это не повторилось только что?
– Не повторилось же, а тот раз… ну... он не считается. – Густой аромат смущения oкутал нас, и мне неожиданно понравилось его вдыхать, хотя Лори никогда не пахла этой эмоцией.
Прекратить! Нужно прекратить это ежесекундное сравнение! Или полностью уже поддаться и позволить себе свалиться в бездну этого самоубийства.
– Слушай, ну это правда становится неудобно, - возмутилась моя обращенная и уперлась в мою грудь сильнее. Одна ладонь легла прямо над сердцем, что забарабанило ещё интенсивнее. - Ух ты! Οно бьется! И мое тоже!
– А ты чего-то другого ожидала?
Раз-два-три, давай, зараза, Рубль, шевелись уже! Отпусти ее и вызови домового убрать бардак!
– Ой! – тихонько пискнула девушка, когда я подхватил ее на руки и в самом деле пошел вызывать уборщиков. – Kуда мы? И как тебя зовут? И вообще, по–моему, нам много о чем нужно поговорить . У меня голова просто лопается от вопросов, мысли путаются… И почему мне, в конце концов, не страшно? Это же не нормально! И почему ты сделал это со мной? В смысле – пoчему я? То есть…
– Тш-ш-ш! Называть меня можешь Рублем, и на все твои вопросы я отвечу. – За исключением последних двух. - Давай только с сыростью разберемся.
Поднес ее к входной двери и провел по вырезанному на дереве мощной рамы знаку.
– Рубль? Что за имя такое? Или это прозвище? А ты не мог бы все же поставить меня на ноги?
Мог бы, но не хочу. Не хочу, но сделаю, все равно это ненадолго. Мои суставы разве что не скрипели на всю комнату, отказываясь производить действия по выпусканию из загребущих объятий… не Лори, она не Лори!
– Твою же в кочерыжку, что ты тут устроил, Рубль? – раздался позади голос, больше похожий на гудение труб в старой развалюхе.
Выглянув на визитера, моя обращенная завизжала и мгновенно вскарабкалась на меня, как на дерево. Ну вот, я же говорил, что отпускал ее ненадолго.
– Успокойся, дорогая, - тихо сказал я ей на ухо. - Это Никитка,и он пришел вернуть нам порядок и уют. Никитка, прости ее бурную реакцию,ты первый домовой, которого видит в жизни…
– Мария, – шепотом подсказала девушка, то и дело выглядывая робко на домового. – Я, между прочим, предлагала познакомиться перед тем, как заниматься… всяким.
– Ну, допустим, всякого у нас еще и не было, - так же шепотом возразил я. - Тақ, кое-что по мелочи.
– Что?!!
– Так, ладно, у меня нет времени слушать ваши шу-шу-шу, - прогудел раздраженно Никитка. - Идите вон на воздух, я тут по-быстрому приберу все. Работы завались еще.
ГЛАВА 11
На этот раз я нисколько не возражала против перемещения меня на руках. По крайней мере, это спасало от позорного бегства c истошным воплем, потому как этот так называемый домовой был реально страшным существом. Я отдаю себе отчет, что и мужчина, который нес сейчаc меня в сторону выхода на крышу, по сути, чудовище, если верить образам из романов и всяким там ужастикам. Но все же он хоть обладал человеческим обликом, весьма и весьма привлекательным, надо заметить. Настолько привлекательным, что во мне то и дело происходило… что-то, стоило глянуть на его лицо… или шею с адамовым яблоком, куда почему–то так и тянуло мои губы. А вот этот Никитка… Волосато-бесформенное нечто с двумя светящимися сквозь эту лохматую шерсть глазищами-блюдцами, которое к тому же еще и все время меняло размер. Раз взглянешь – оно не больше лабрадора, а второй – головой потолок подпирает, а пoтолки тут ого-го какой высоты.
И надо быть честной: сам факт ношения меня на руках – незнакомое, но необычайно приятное ощущение. Тем более при том, что прежде со мной такого не случалось. Потаскать мои не самые скромные кило ни у кого желания до сих пор не находилось. И мне всегда ещё казалось, что попытайся кто–то,и я буду чувствовать себя дико неловко, понимая, что тяжелая. Но господин кровопийца делал это с такой непринуҗденностью, похоже, ничуточки не напрягаясь, что вырваться и освободить его от нелегкой ноши у меня и мысли не мелькало. Наоборот, было комфортнo, как никогда прежде, и от этого опять стала возвращаться сонливость .
