Жена так и светилась от счастья, держа своего благоверного под локоток.
Сын висел на отце с другой стороны и выпрашивал мороженое.
И, ей-ей, Ирина их знала.
Ведьма прищурилась на женщину, и через пару секунд та почувствовала взгляд, обернулась, увидела Ирину…
– Боренька, ты с Костиком пока тут разберись. Мне – фруктовый лед, хорошо? Я только ремешок поправлю…
И направилась к скамеечке.
– Добрый день, Ирина Петровна.
– Здравствуйте, Лида. Как у вас дела?
– Ой! Замечательно!
– Тьфу-тьфу, не сглазить, – на полном серьезе постучала по скамейке ведьма.
– Не то слово! – Лида поспешно повторила ее жест. – Вы знаете, с того дня… вы тогда Борю забрали, а вернулся он – шелковый.
– Неужели?
– Один раз выпить попробовал… я «скорую» тогда вызвала. У него такой припадок был, едва инфаркт не случился!
– С ума сойти!
Ирина себя виноватой не чувствовала.
Именно она прибежала на помощь.
Именно она прокляла тупое пьяное животное (человеком ЭТО назвать было нельзя, особенно в тот момент). И считала, что поступила правильно.
В качестве проклятия Боря получил самые свои жуткие страхи.
Выпьешь?
Приснится. Обязательно.
Хоть ты мычи, хоть кричи, хоть рюмку понюхай, хоть валерьянки хлобыстни… на спирту?
Все. Ты попал на сеанс персональных кошмаров.
В обезьяннике ему выпить не дали, оно и понятно. А дома решил мужик разойтись. И едва не помер. Оно и понятно, у каждого есть свой страх. Самый-самый…
И если с ним столкнуться…
Кто-то боится мышей, кто-то утонуть, кто-то Вия, кто-то собак… не стоит над этим смеяться, потому что страх есть у всех. И психика может не выдержать.
Боря понял, что второго раза, видимо, не будет. И – завязал. Навсегда.
Жить хотелось.
– Ага, его забрали, – продолжала рассказывать Лида. – Уж что с ним в больнице делали – не знаю, а только он там и закодировался. И торпеду какую-то вшил, для верности. Теперь вообще ни-ни.
– Как здорово!
– Свекровка рада и счастлива, меня, конечно, пилит, но уже так, без… эммм…
– Фанатизма? – подсказала Ирина.
– Ага, без него, – охотно согласилась Лида.
– Я за вас рада.
– А уж как Костик-то рад! Отец теперь все вечера с ним… не поверите, он и болеть меньше стал.
Ага, не поверю.
В счастливой семье и не такое бывает. Смертельно больные – и те выздоравливают…
– Лидок, держи. Твой лед.
– Спасибо, Боречка.
– Что ремешок? Починить не надо?
– Нет-нет, все в порядке. Песчинка попала, вот и натерло кожу, – отмахнулась женщина. – Спасибо, родной…
– Идем тогда? Нас еще пещера ужасов ждет, я Костику обещал…
– Идем!
Женщина аж подскочила со скамейки.
Прощаться она не стала, бросила Ирине благодарный взгляд – и побежала за мужем и сыном. Да Ирина и не ждала благодарности. Вот здесь и сейчас она понимала – хорошо быть ведьмой. Правильной ведьмой.
Справедливой.
Вот в такие минуты и понимаешь, что не зря живешь на свете. Тремя счастливыми людьми стало больше, и это – здорово.
Ирина облизнула мороженку.
А теперь – в музей. На некоторые вопросы ей смогут ответить только там. Увы, не на главный вопрос – кто это все затеял. И не на второй – где его искать.
Но хоть как-то прояснить ситуацию нужно! И можно сделать это сейчас, побыстрее.
* * *
Вечером в квартиру к Ирине постучались.
Открыла тетя Света.
– Добрый вечер.
– Здравствуйте, теть-Свет, – произнес оборотень. И вручил подарок – большой пакет со сладостями.
– Добрый вечер, – церемонно наклонил голову второй мужчина.
– Добрый, – кивнула тетя Света, принимая дары данайцев.
Стандартного «благословите, батюшка» тут не прозвучало, да и не могло. С чего бы?
Религия – опиум для народа, со всеми вытекающими последствиями. Так Светочку учили в советские времена, так она и жила. А перекрашиваться в христианку со сменой курса правительства?
Брезгливо, простите.
Распятие – дело другое, это память о предках, а вера… веру привить не получилось.
Хотя поп был вальяжный, матерущий такой поп…
Хоть ты бери и в сказку вставляй.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Красавец! Породистый!
Ряса на нем сидела, как в ней и родили. И обрисовывала крупное, но не жирное тело. Так, в меру упитанное.
Окладистая борода была подстрижена у дорогого парикмахера, равно как и волосы, падающие на плечи. Такие вещи было легко определить.
Крест бликовал, начищенный до зеркального сияния.
Лицо тоже было таким… породистым и благостным. Крупные черты, орлиный нос, высокий лоб… в молодости бабы должны были в штабеля укладываться. И в койку, в койку….
Сейчас – и то хорош, а уж что раньше было…
Слов нет, только облизнуться и восхититься.
Но тетя Света принадлежала к другому поколению, а потому:
– Шлепки на стойке, рядом с дверью. Можете взять голубые, они новые. Или розовые.
Увы, мужественно-голубые шлепки оказались малы.
Когда на кухне появился Кирилл в голубых шлепках, а вслед за ним осанистый поп в нежно-розовых, из которых торчали чистенькие белые носки, Ирина прикусила губу.
Лишь бы не рассмеяться.
У оборотня, кстати, носки были еще прикольнее. С надписью.
«Просто царь».
Смотрелось. Определенно, смотрелось, Ирине понравилось.
– Добрый вечер. Проходите, садитесь.
– Добрый вечер.
– Мир дому сему.
Кравцову явно не понравился всеобщий игнор его статуса, но мужчина был достаточно умен, да и дочь ему была дорога. А потому он прошел к столу и уселся, не чинясь.
– Чай, кофе?
– Чай. Если есть – зеленый.
– С жасмином, – откликнулась тетя Света. – А остальные?
– Кофе, – выбрал Кирилл.
Ирина промолчала, в результате чего на столе очутились три чашки кофе и одна – чая. Ирина щедро плеснула молока, тетя Света добавила сахара и выжала лимон, Кирилл плеснул молока и добавил сахара.
– Так вкуснее.
По центру стола появился роскошный пирог с мясом, под сырной корочкой, и тут уж облизнулись все.
– Гостю – первый кусок, – Ирина положила кусок на тарелку священника. – Сегодня не постный день?
– Не постный.
Еще бы. Она сама по интернету поглядела.
– Тогда приятного аппетита.
– Благодарствую.
Минут пять челюсти работали только на пережевывание. Потом первая порция пирога закончилась, и наступило время разговора.
– Ириш, ты не изложишь вчерашние соображения? – попросил оборотень.
– Запросто, – кивнула Ирина.
С тетей Светой они поговорили еще раз, с утра. Та и не подумала ругаться или удивляться.
Ведьма?
Да и пусть, хоть черт с рогами! Зато – свое, почти родное…
Станешь тут, в наше время! Хоть ведьмой, хоть кем… нет уж! Пожилую женщину такими мелочами было не запугать.
Вот и хорошо, что ведьма. Всегда будет кому мышей и тараканов вывести. Говорят, они могут.
Услышанное оказалось неожиданностью даже для тети Светы.
– Похищение? Перелить силу?
– Я понимаю, это звучит своеобразно. Но – факт остается фактом, – вздохнула Ирина, – и в другую картину они не складываются. Я могу принести описание ритуала…
– Бесовщина, – фыркнул Кравцов.
– Лишь бы помогло.
– А откуда оно взялось?
– Оперативная информация, – отрезала Ирина. – И учтите, любезнейший, вы здесь не как представитель своей структуры. Вы здесь как отец пропавшей девушки, не то я бы вам на дверь показала. Вы еще заявление не подали? Трое суток прошли.
– Нет еще.
– Сходите. Заявление примут, а про ритуал, сами понимаете, пока не стоит. По ходу разберемся.
Кравцов засопел.
– Нет уж, позвольте! Такие знания не должны в частных руках быть!
Уверенности было – хоть лопатой отгребай. Жаль, не подействовало. И ответила даже не Ирина – тетя Света.
– Оспы нет, а возбудители ее остались. Оспа, чума… не зная, что происходит, не будешь знать, как с этим бороться. Знания должны быть, а вот применять их надо с большим разбором.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
