Лишь в марте 632 года пророк Мухаммед совершил свое единственное полноценное паломничество к святыне Каабы, известное как Хаджат аль-Вида (Последнее паломничество). Во время этого паломничества ему были посланы откровения о правилах хаджа, которым и по сей день следуют все мусульмане. Когда Пророк достиг горы Арафат для «предстояния перед Аллахом», он провозгласил свою последнюю проповедь. Уже тогда Мухаммед был тяжело болен. Он продолжал по мере сил руководить молитвами в мечети. Улучшения в болезни не было, и он слег окончательно. Ему было шестьдесят три года. Последними его словами были: «Мне уготовано в Раю пребывание среди самых достойнейших». Его последователи с трудом верили, что Пророк может умереть, как простой человек, но Абу Бакр напомнил им слова откровения, произнесенные после битвы при горе Ухуд: «Мухаммед только посланник. Нет уже теперь посланников, которые были некогда прежде него; если и он умрет или будет убит, то ужели вы обратитесь вспять?»
Сивиллы
В античные времена сивиллами называли странствующих пророчиц, которые, подобно гомеровским гадателям, предсказывали будущее, судьбы людей и объясняли происходящие знамения, впадая в экстаз. Философ Гераклит считал, что «изречения сивиллы были порождением не человеческого ума, а скорее божественным внушением, ибо голос ее простирается на тысячу лет через бога». Древнегреческий поэт Серапион говорил, что «сивилла не переставала предсказывать и после смерти. Дух, покинувший ее, являл ту же способность к прорицанию, а тело, превратившись в землю, произрастало травой». Вот почему, как утверждали древние римляне, по внутренностям животных, щипавших траву на этом месте, можно было узнавать будущее.
История сохранила имена двенадцати легендарных сивилл античности (в Древнем Риме их еще называли парками или фатами). Но самой знаменитой из них, конечно, была Сивилла Кумская, почитавшаяся не только в седой древности, но и после распространения христианства. Традиционно она изображалась держащей в руке книгу и символ с крестом.
Сивиллы считались ясновидящими и записывали свои видения в особые книги. Не была исключением и Сивилла Кумская. Она фиксировала свои видения на пальмовых листьях, составивших в итоге девять фолиантов. В них оказалась изложена вся история Рима (а по другим источникам – и вся история мира) – с древнейших времен и до самого конца.
Первое упоминание о Сивилле, по свидетельству историка Плутарха, принадлежит Гераклиту (VI–V века до н. э.). Родом она была из города Эритреи и в юности, говорят, обладала удивительной красотой. Аполлон, как и подобает божественному искусителю, пленился ее неземной прелестью и предложил свою любовь. Однако гордая вещунья пожелала от сына Зевса поистине высочайшего дара: столько лет жизни, сколько песчинок на эритрейском взморье. В результате изворотливая Сивилла осталась девственницей, а обиженный Аполлон велел ей уехать подальше, ибо только вдали от эритрейской земли его подарок обретал силу чуть ли не бесконечного долголетия.
Так Сивилла оказалась в Кумах – древнегреческой колонии на побережье Неаполитанского залива.
В 1932 году восточнее развалин Кум археологи обнаружили «пещеру Кумской Сивиллы» – стометровый коридор, прорубленный в скале.
Согласно «Энеиде» Вергилия (I в. до н. э.), спустя какое-то время город, ставший для Сивиллы новой родиной, посетил троянский герой Эней. Он покинул горящую Трою, долго скитался по морю, снискал любовь карфагенской царицы Дидоны, оставил ее и вот теперь приплыл к италийским берегам. Надо сказать, что такую судьбу ему несколькими годами ранее предсказала Кассандра. Впрочем, Эней, как и все окружающие, ей тогда не поверил. Но затем оказалось, что пророчество было верным. Помнивший об этом илионский беженец, видимо, проникся доверием ко всякого рода вещуньям и пришел к Сивилле, обитавшей в «городе ста пещер».
После совершения ведомого только ей таинства Сивилла провела Энея в царство Аида, где обитают души умерших. Там герой встретил тень своего отца Анхиза, который указал ему на души еще не рожденных потомков – вереницу царей, консулов и императоров, тянущуюся вплоть до дней Вергилия. Когда же Эней и Сивилла вернулись на землю живых, пророчица объяснила герою, что ему суждено основать в долине реки Тибр город Рим, который и станет столицей мира.
Предсказание сбылось в полной мере: потомки Юла, сына Энея, стали правителями Рима и умножили его славу. Вот почему к основателям Вечного города римляне причисляли не только Ромула и Рема, вскормленных волчицей, но и легендарного Энея, а вместе с ним и Сивиллу. Все это дало основание Вергилию назвать Кумскую ясновидящую «самой могущественной из когда-либо живших на земле предсказательниц».
Одно поколение сменялось другим, и лишь Сивилла не знала смерти. Увы, слишком поздно Сивилла поняла свою ошибку: требуя нескончаемой жизни, она не догадалась попросить у бога еще и вечной юности. Она одряхлела и уже не показывалась людям, вещая из глубины своей пещеры. Ее слова, отраженные эхом многих гротов и коридоров, гулким стоголосьем достигали слуха паломников, пришедших поклониться пророчице и соседнему храму Аполлона.
Обретя бесценный дар бесконечно долгого существования, Кумея, как ее называли римляне, действительно прожила больше тысячи лет. Но однажды к ней приехали греческие купцы. Получив мудрый совет, они пожелали отблагодарить предсказательницу и преподнесли ей замшевый мешочек. Ничего не подозревающая Сивилла развязала подарок, и ей прямо на ладонь высыпалась горсть земли с далекой родины. Так условие Аполлона оказалось нарушено. Спустя день она умерла.
Согласно другой легенде, Сивилла снова попросила Аполлона о милости – переправить ее в царство Аида. Аполлон сжалился, но к богу мертвых верную ученицу не отпустил: забрал к себе на Парнас и напоил священной амброзией. Старуха превратилась в молодую девушку и заодно обзавелась бессмертием.
Древнеримский романист Петроний Арбитр, живший в I веке н. э., несколько иначе представил кончину Сивиллы. В своем «Сатириконе» он упомянул о странных забавах кумских детишек. Те подвешивали за горлышко бутылку и, окружив ее, спрашивали: «Сивилла, чего хочешь?» И голос из бутылки ответствовал: «Умереть хочу!» Как знать: может, она с годами действительно ссохлась до размеров паучка, а возможно, современник Нерона таким причудливым способом постарался передать тогдашнюю атмосферу всеобщего неуважения к прежним идолам.
Итак, по свидетельству Дионисия Галикарнасского, однажды к римскому царю Тарквинию Гордому (VI век до н. э.) явилась некая дряхлая старуха и предложила купить у нее девять рукописных книг, содержащих пророчества о будущем. Правда, за этот свод мудрости посетительница запросила огромные деньги – триста золотых филиппийских монет, которые позже стали приравниваться к тысяче золотых. (Здесь примечательно то, что монеты «филиппы» были названы в честь царя, жившего на два столетия позднее Тарквиния, что лишний раз доказывает дар пророчества Сивиллы.)
Не догадывавшийся о ценности книг Тарквиний отказался, посчитав, что это слишком дорого. Тогда разгневанная Сивилла (а это была именно Кумея) бросила три книги в огонь.
– Треть мудрости погибла! – произнесла она. – Но цена за оставшиеся – та же!
Тарквиний поморщился:
– Я не стану платить за шесть книг как за девять!
Тогда старуха хладнокровно бросила в огонь еще три книги.
– Теперь придется заплатить за три книги как за девять!
И тут в ноги царю бросились его гадатели и авгуры:
– Купи хотя бы последние книги, повелитель!
Тарквиний внял мольбам советников и купил оставшиеся книги, но всего будущего римляне, конечно, так и не узнали. Эти три книги Тарквиний передал в римский храм Аполлона, а затем они попали в храм Юпитера Капитолийского. Здесь их использовали по прямому назначению. К «Сивиллиным книгам» были приставлены специальные жрецы, в чьи обязанности входило не только охранять бесценные реликвии, но и толковать вдохновленные Аполлоном гекзаметры. К священным книгам обращались за советом в случае особой опасности для Рима или при туманных и зловещих знамениях. Тех же, кто осмеливался разглашать их содержание, зашивали в мешок и бросали в Тибр. Поскольку считалось, что устами Сивиллы говорит сам Аполлон, именно он оказался первым из греческих богов, покоривших римские земли.
Никакой закон не принимался, ни один обряд не осуществлялся в Риме без того, чтоб не заручиться мнением «Книг судеб», как называли наследие Сивиллы. Надо заметить, что этот случай по-своему уникален. Римляне часто предсказывали будущее по ударам грома, полету птиц или рассматривая состояние внутренностей жертвенных животных. Оракулов, в отличие от греков, они не уважали. Но Сивилла оказалась редчайшим исключением. С этих пор она как бы стала официальной римской прорицательницей.
