Он залаял и затряс хвостом... То ли — да, то ли — нет. Не понятно. Осторожно встала на четвереньки. Голова вроде не кружилась. В сон не клонило. Значит сотрясения тоже нет... Мне бы, конечно, в болььничку, но их здесь нет... вообще... даже в Пределах жизни...
Черт! Я быстро закрутила головой из стороны в сторону. Как же я могла забыть про нежить? Сейчас эти твари сожрут нас... Но все было спокойно.
Ветер качал тонкие ветки, в траве носились крошечные не-живые таракашки и муравьи, и даже птицы пели так же, как в нашем мире. И не скажешь, что все они нежить.
Кряхтя поднялась на ноги. Зябко поежилась... возможно холод снизил боль, но чувствовала я себя вполне нормально. Сделала шаг вниз по склону и позвала щенка:
- Пузик, пойдем. Надо найти Бориса. - вздохнула и добавила. - и раздобыть что-нибудь поесть...
Искать рыднван не пришлось. Он, оставив на склоне широкую просеку из сломанных веток и вырванных из земли кустов, лежал на самом дне оврага, щерясь в яркое голубое небо острыми сломанными краями стен. То тут, то там, попадались рваные куски досок. И наша утварь, выпавшая из разбитого домика. Сначала я пыталась собрать ее, но потом бросила это дело. Во-первых, большая часть вещей была сломана или разодрана при падении, а во-вторых, их было так много, что унести все сразу не получилось бы. Лучше потом вернусь и соберу... Сначала надо узнать, как там Борис. Вчера он потерял сознание еще там, наверху. Значит его травма была довольно серьезной. А что произошло с ним во время падения... мне было страшно думать об этом, потому что в голову сразу лезли совершенно жуткие фантазии с участием зомби...
Спускалась я осторожно. Псиц бежал впереди меня и беспрестанно скулил. То ли жаловался, то ли просил шевелиться быстрее. Чем ближе я подходила к остаткам нашего дома, тем яснее мне становилось: мне повезло, что я вылетела почти на самом верху оврага. Выжить при таком падении просто невозможно.
Целым остался только один угол, тот, где была входная дверь. Все остальное превратилось в кучу ободранных досок, побитой утвари, клочков ткани и другого мусора. Выглядело все просто ужасно.
На всякий случай я негромко позвала:
- Борис! Борис... ты жив?
Вместо него ответил Пузик, заскулив еще громче. Он умоляюще взглянул на меня и нырнул в дыру между обломками.
Но я-то не Пузик... Я на мгновение застыла, не в силах сделать первый шаг: остатки рындвана все еще могли рухнуть. Я ощущала это каким-то шестым чувством.
- Борис! - снова позвала я...
Ответом мне был радостный визг Пузика, сквозь который я услышала тихий стон моего мужа:
- Уйди, нежить проклятая!
Жив... На мое лицо сама собой наползла широкая улыбка. Радость полыхнувшая в сердце была такой яркой, что я зажмурилась. А облегчение было таким большим, что я не удержалась на ногах, плюхнулась прямо в грязь и расплакалась. Я не хоетла. Слезы ами лились по щекам и не останавливались.
- Ася? - в тихом шепоте Бориса я услышала тревогу. - Ты в порядке?
- Все хорошо, - отозвалась я, всхлипнув. - Я цела. А ты?
- Кажется я сломал ногу, - простонал он. - Не могу встать... Тьма! Как же больно!
- Подожди, - тут же вскочила я на ноги, - я сейчас помогу.
Вытерла слезы рукавом, все равно больше ничего не было, и кинулась на помощь к Борису.
Он лежал на боку посреди обломков нашего дома бледный, как простыня. Его нога оказалась не просто сломана, но еще и придавлена свалившимся кухонным шкафом, в котором лежали мешки с трухлявым зерном. Шкаф был такой тяжелый, что попытка приподнять его прошла впустую. Борис помогал мне как мог, извернувшись и прикусив губу, чтобы не стонать. При этом он побледнел еще больше, а на лбу появились крохотные капельки пота.
- Я сейчас выну мешки, - остановила я его. - Придется потерпеть.
Он кивнул, откинулся на пол и постарался незаметно вытереть пот со лба. Я увидела этот его жест, но промолчала. Все равно я пока ничего не могу сделать, кроме как побыстрее вытащить чертовы мешки. И зачем я только сохранила их. Надо было выбросить сразу.
Это оказалось не так просто, шкаф лежал дверцами вниз. И мне пришлось вскрывать заднюю стенку, чтобы добраться до его содержимого. Я использовала для этого валявшийся здесь же столовый нож.
Вогнала тонкое лезвие в щель между боковой и задней стенкой шкафа и постаралась подковырнуть ее. То ли задняя фанерная стенка была прибита на советь, то ли у меня не хватало сил, но нож скользил по гладкой древесине без всякого результата. Я пыталась снова и снова, и уже была близка к отчаянию, когда у меня, наконец-то, получилось. И между доской и фанерой образовалась щель.
Я принялась расширять ее. Сначала ножом, потом какой-то веткой, попавшей под руку. А когда удалось отодрать значительный кусок фанеры, через образовавшуюся щель я по одному вытащила большую часть мешков.
Все это время Борис молчал, следя за мной взглядом.
- Давай еще раз попробуем сдвинуть его, - отбросила я палку. Борис кивнул и, извернувшись, вцепился в шкаф со своей стороны. - Раз-два-взяли, - скомандовала я и изо всех сил толкнула шкаф в сторону, освобождая Бориса.
У меня получилось. Вот только мой муж не выдержал и снова потерял сознание.
И это хорошо... потому что выглядела его нога просто ужасно. Она была сломана чуть ниже колена и из открытой раны торчала белая кость... меня затошнило. Одного взгляда на все это было достаточно, чтобы понять, что я ничего не могу сделать. Тут нужен квалифицированный врач и условия стационара. Истерика все это утро кружившая где-то рядом, подступила совсем близко. Еще немного и я сорвусь. И тогда все станет совсем плохо.
Я закрыла глаза и попыталась отрешиться от всех чувств. Мне нужна была светлая голова и холодный разум. Ждать медицинской помощи бесполезно. Мы во-первых, даже не в моем мире. А, во-вторых, даже в этом мире мы находимся за Пределами Жизни, а значит никто, кроме нас самих нам не поможет.
Если вспомнить ,что Борис каким-то образом сумел много раз отогнать смерть от меня, может быть у него получится проделать такой трюк и с собой? А с этим, я приоткрыла глаз совсем чуть-чуть, чтобы в фокус попала только часть ноги с раной, должна сделать что-то я сама.
Борису повезло, что на него свалился шкаф. Он пережал сосуды и мой муж не истек кровью. Теперь рану следовало промыть, вправить кость... уж как смогу... я же не профессионал! Но с другой стороны, лучше остаться хромым, но живым... А потом зафиксировать ногу неподвижно.
План был готов, и я принялась за дело. Воды у меня не было, но я нашла магический камень, заменявший плиту, кастрюльку с помятым боком и остатки серого снега на дне оврага. Через несколько минут мне удалось получить около двух литров не особенно чистой воды. Но я рассудила, если магия помогает местным справляться с болезнями, значит поможет побороть и гангрену. По крайней меру я буду на это надеяться. Больше-то не на что.
Кое-как, стараясь не смотреть на ужасную рану я обмыла и ее поверхность и торчащую кость от налипшего мусора. Предварительно пришлось разрезать штанину. К счастью мне удалось найти столовый нож, которым я разрезала нитки по шву.
А теперь мне предстояло самое сложное — вправить перелом. И следовало поторопиться, пока Борис не пришел в себя. Потом ему будет гораздо тяжелее перенести такую экзекуцию.
Я плохо представляла себе, как это сделать. Но интуитивно понимала, что нужно вернуть ногу в нормальное положение и потянуть вниз, чтобы кость встала на место.
Голова кружилась, к горлу подкатывала тошнота. Но теперь от страха, а не от ужасного вида раны. К ней я уже как-то притерпелась.
Хотелось дать себе немного времени, чтобы собраться духом. Но у меня его не было. Борис мог прийти в сознание в любую секунду. Я принесла доски и порвала на бинты чистую простынь. Шкаф с постельными принадлежностями остался цел.
Я не давала себе ни секунды передышки, стараясь все делать очень быстро. Если бы я остановилась, мне было бы гораздо тяжелее снова взять себя в руки и начать делать то, что нужно.
