Читаем без скачивания Чёрные сердца - Александр Амзирес

захватывал всё новые и новые территории, стремительно расползаясь по поверхностям.

Демонесса хрипела и вертелась на месте, тщетно пытаясь сбросить с себя непрошенных гостей. Но хватка псов была крепка и безжалостна. Челюсти на её горле сжимались всё сильней, и она даже не могла завопить от ужаса, когда увидела перед собой горящие огоньки в пустых глазницах. А затем челюсти сомкнулись на её лице.

Эйко, словно заворожённая, уставилась на открывшееся её взору творение рук своих. На её мокрой коже играли и переливались отражения безумной сцены. Но сейчас было не время размышлять о правильности или неправильности своих поступков, поэтому Эклипсо собрала последние силы, которые у неё только оставались, и открыла другой портал.

Она вновь шагнула вперёд без оглядки. Оглядываться назад, сомневаться или о чём-либо сожалеть — теперь это было для неё непозволительной роскошью.

Оба портала схлопнулись практически одновременно, всколыхнув полыхающее синим пламенем пространство, и направляя разрушающие волны во все стороны.

* * *

Горячие потоки воды смывали чужую кровь с тела. Она была в безопасности, пока что. Пока волна слухов и разговоров ещё только начинала разноситься по улицам, озарённым красно-жёлтой пеленой. Но она прекрасно понимала, насколько хлипко её положение.

Она стояла над пропастью на полыхающей ветке. Можно было смещаться к обрыву, маленький шажочек за маленьким шажочком, оттягивая неизбежное. А можно было кинуться в эту пропасть сразу, не дожидаясь пламени.

Но главное оставалось неизменным — осознание того, что полёт в эту пропасть уже неизбежен. Так же, как неизбежно в итоге было завершение этого короткого полёта на дне.

Но какой тогда был смысл во всём этом? Какой был смысл делать что-то или не делать?

* * *

— Почему огонь обжигает? — маленькая Эклипсо задумчиво смотрела на красные угольки.

— Потому что это огонь, — ответил отец. — Чего ещё ты ждёшь от него?

— Не знаю. Ну… он ведь может и греть. Так почему тогда он просто не согревает… и… и всё. Почему иногда он и разрушает, и причиняет боль?

— Быть может это от того, — произнёс Риманата, — что некоторые наделяют душой совершенно бездушный объект? А затем обижаются на него за то, что он ведёт себя так бездушно. Хотя он не хороший и не плохой, он просто огонь.

Эклипсо насупилась, ковыряя палочкой в костре:

— Но он ведь прямо как живой.

— Да, — кивнул отец. — Открою тебе секрет, Эклипсо, он и правда живой. По сути, он состоит из тех же крохотных частичек, что и воздух, и вода, и даже ты сама. Просто форма его жизни отличается от твоей.

— Я?! — удивлённо воскликнула девочка. — Значит я могу обжигать и разрушать так же, как пламя?

— Конечно, — вновь кивнул Риманата, внимательно глядя на дочь. — Для этого нужно всего лишь лишиться своей души.

Затем он задумался над чем-то и добавил:

— Хотя бы на время, пока того требуют обстоятельства. Удастся ли тебе после этого возвратить свою душу или нет, это уже другой вопрос. Вполне вероятно, что ты даже не захочешь её возвращать… Пребывая в безмятежном состоянии бездушия возвращаться обратно в душевную суету кажется нелепостью.

* * *

Порталы использовать она уже не могла. Во-первых, возможность открывать их у неё была лишь в определённом радиусе, охватывающем только город и его округу. Во-вторых, так её вскоре учуяли бы гончие и легко вышли бы на след. Не говоря уже о том, что на открытие переходов тратились огромные силы.

Эклипсо собрала вещи, стараясь взять с собой только самое необходимое, и оглядела комнату отеля.

— Прощай, комфортная жизнь, — со вздохом произнесла Эйко, остановив свой взгляд на недопитом бокале вина.

На что Эклипсо лишь презрительно фыркнула. Конечно, ей нравилось вино, нравился горячий душ и мягкая постель, как и остальные атрибуты такой жизни. Кому такое может не нравиться? Однако она помнила, какова была её главная цель, и все эти телесные наслаждения и удобства лишь убаюкивали и притупляли её чувства, ослабляли и сбивали с пути.

Лягушка в кастрюльке с тёплой водой тоже чувствует себя уютно и комфортно. А когда вода наконец начинает закипать, у неё уже нет никаких сил выбраться из этой западни. К этому моменту она уже даже не пытается выбраться, настолько атрофирована её воля.

Эклипсо подняла с дивана тёмно-красный, лёгкий платок и сложив лентой, обмотала им свою левую руку, от кисти и до середины предплечья. Взглянув в зеркало, она удовлетворённо кивнула. Этот элемент отлично вписывался в общий стиль одежды, скрывая пентаграммы и не вызывая подозрений.

— Хм, смотрится даже неплохо, — улыбнулась Эйко.

Платок гармонично сочетался с её голубоватой кожей и чёрными, обтягивающими шортами до колен. На поясе болтались две длинные и широкие, красные ленты, одна спереди, другая сзади. А третья, крест на крест, закрывала грудь и обрамляла шею.

Скрывать лицо не имело смысла, поэтому Эклипсо перекинула через плечо небольшую сумку, напоминающую рюкзак, и слегка прикрывающую спину по диагонали, и направилась к выходу.

Вначале она раздумывала над тем, не прикрепить ли её новый, трофейный нож прямо на поясе, однако всё же решила не привлекать таким образом излишнее внимание и спрятала его в сумку. Он не то, чтобы был как-то особо красив, или чем-то выделялся, нет. Но он просто великолепно лежал в руке, и поэтому Эклипсо решила оставить его у себя. К тому же он был напоминанием о Мираде и о всём остальном. Во время тех жутких событий этот нож оказался единственным её другом, пришедшим на помощь, поэтому она просто не могла его там бросить.

На ресепшене она кивнула демонессе за стойкой, на что та лишь приподняла бровь и едва заметно скривилась. Эклипсо не обратила на это внимания, и сделала вид, будто уходит по своим обычным делам. Хотя возвращаться сюда она конечно же уже не планировала.

* * *

Идя по улице, Эйко всё же надела тёмные очки. Так ей было легче сливаться с толпой и изображать из себя беззаботно шляющуюся по магазинам бездельницу, не встречаясь глазами с прохожими.

Откуда-то из колонок звучали переборы бас-гитары и ритмичные удары барабанов, а грубоватый, но мелодичный и глубокий, женский голос практически нашёптывал в микрофон, создавая гипнотический контраст между мелодией и вокалом.

…Куда иду я, и откуда?

Сама того не понимаю.

Но отказавшись от себя самой,

Блуждать во тьме теперь,

Судьба моя…

«Прямо, Эйко. Мы идём прямо», — мысленно произнесла Эклипсо. «А там, будь что будет».

Она размышляла о том, почему портал вдруг открылся в том месте, бросив её в объятья демонессы, послужившей необходимой жертвой.