Читаем без скачивания Гамп и компания - Уинстон Грум

Я спрашиваю, что мне сделать, чтобы ему помочь.

— Просто как можно быстрее греби говно, — говорит мистер Макгивер.

Так я и делал. К концу той осени я прикинул, что у нас в шахте уже где-то от восьмисот тысяч до одного миллиона фунтов свиного дерьма, и работа днем и ночью шла полным ходом. Нам пришлось удвоить размеры электростанции — просто чтобы она продолжала работать.

Малыш Форрест должен был приехать на Рождество, но за две недели до этого власти назначили церемонию награждения, чтобы воздать нам честь за наш вклад в общество. Весь городок Коатвиль был увешан рождественскими украшениями, маленькими разноцветными лампочками и тому подобным — все питалось энергией от нашей электростанции. Мистер Макгивер не мог вернуться домой на празднество, потому как был очень занят постройкой своего флота, но он поручил мне принять награду в его отсутствие.

В день церемонии я надел костюм с галстуком и поехал в городок. Народ там собрался отовсюду — не только из Коатвиля, но и из окрестных городишек. Кроме того, прибыли автобусы с людьми, представлявшими гражданские и экологические организации. Из Вилинга прикатили губернатор и генеральный прокурор, а из Вашингтона — сенатор Соединенных Штатов от Западной Виргинии. Сержант Кранц тоже явился из своего гарнизона, и когда я прибыл, мэр уже вовсю толкал речь.

— Даже в самых безумных наших мечтах, — говорит он, — не могли мы себе представить, что избавление было у нас под рукой — припасенное, так уж получилось, стадом свиней, а также изобретательностью мистера Макгивера и мистера Гампа!

Церемония проходила на городской площади рядом с небольшим холмиком, где находился вход в шахту. На площади установили помост, обтянутый белой, красной и синей материей и украшенный маленькими американскими флажками. Когда народ увидел, что я подхожу, оркестр средней школы перебил речь мэра и заиграл «Боже храни Америку», а пять-шесть тысяч людей в толпе принялись орать и хлопать в ладоши, пока я поднимался по ступенькам помоста.

Все на помосте пожали мне руку — мэр, губернатор, генеральный прокурор, сенатор, а также их жены и даже сержант Кранц, который по такому случаю надел парадную форму. Мэр завершил свою речь, сказав, какой я славный малый, и поблагодарив меня за «возрождение города Коатвиля путем воплощения в жизнь этого чудесного изобретения». Затем он говорит, что все должны встать для исполнения «Звездно-полосатого флага».

Как раз перед тем как оркестр начал играть, земля вроде как слегка задрожала, но никто, кроме меня, этого, похоже, не заметил. Во время исполнения первого куплета рокот снова начинается, и на этот раз кое-кто из народа принимается вроде как нервно озираться. Когда оркестр добрался до самой кульминации песни, последовал третий рокот, куда громче предыдущего, земля затряслась, а из витрины магазина по другую сторону улицы выпало стекло. Тут-то меня и осенило, что сейчас произойдет кое-что очень скверное.

Тем утром я так нервничал, пытаясь как надо напялить на себя костюм с галстуком и всеми делами, что забыл проверить главный манометр на электростанции и отпустить клапан. Малыш Форрест всегда говорил мне, что это самое главное, что это следует делать каждый день, иначе что-то очень важное может пойти наперекосяк. К этому моменту большинство народа по-прежнему самозабвенно поет, но некоторые люди вроде как что-то бормочут друг другу, крутя головами и явно желая увидеть, что происходит. Сержант Кранц наклоняется ко мне с вопросом:

— Слушай, Гамп, что за дьявольщина творится?

Я собирался ему сказать, но даже не успел раскрыть рта, когда он уже сам это выяснил.

Я посмотрел на склон холма туда, где находился запломбированный вход в шахту, и в этот самый миг вдруг раздался кошмарный взрыв! Сперва громадная вспышка пламени, а потом — ТРАХ-ТИБИ-ДОХ! — вся эта ерундовина ка-ак рванет!

В следующее мгновение все погрузилось в кромешный мрак, и я подумал было, что нас всех укокошило! Но вскоре я услышал вокруг себя хриплые стоны, а когда протер глаза и огляделся, картинка оказалась что надо. Все на помосте по-прежнему там стояли, вроде как в шоке или типа того, и все они с ног до головы были покрыты слоем свиного говна.

— Ах, боже мой! — бормочет супруга губернатора. — Ах, боже мой!

Я еще немного огляделся — и будь я проклят, если весь городишка не был покрыт свиным говном, включая, понятное дело, пять-шесть тысяч людей в толпе. Здания, машины, автобусы, земля, улицы, деревья — все в говне дюйма на три-четыре! Самый любопытный вид являл собой парнишка, который играл в оркестре на тубе. Наверное, он просто был настолько удивлен случившимся взрывом, что так и не перестал играть — упорно дул и дул в полную свиного говна тубу, а в результате все это дело вроде как напоминало суфле, которое вот-вот будет готово.

Я опять огляделся и увидел перед собой сержанта Кранца, который глядел мне прямо в лицо — глаза выпучены, зубы оскалены. Невесть как на нем сумела удержаться пилотка.

— Гамп! — орет он. — Ты, идиот сраный! Что все это значит?

Прежде чем я смог ответить, он протягивает руку, чтобы схватить меня за горло, и я в темпе прикинул, что последует дальше, а потому перепрыгнул через ограждение и во весь дух оттуда рванул. Сержант Кранц и все, кто хоть как-то был на это способен, бросились за мной. Ситуация показалась мне до боли знакомой.

Я решил вернуться домой на ферму, но затем понял, что там наверняка негде спрятаться — по крайней мере от толпы, которую только что окатили миллионом фунтов патентованного свиного говна и которая винит в этих неприятностях лично меня. Но бежал я со всех ног, а это очень солидная скорость, и к тому времени, как я добрался до дома, я прилично их всех обставил. Я хотел было упаковать чемодан, но внезапно толпа с воплями и визгами уже появилась на дороге, а потому я выскочил в заднюю дверь и забежал в амбар забрать Ванду. Та как-то странно на меня посмотрела, но тем не менее за мной последовала. Я пробежал мимо стойл, затем через выгон — и черт меня подери, если свиньи тоже не побежали за нами. Даже те, что были в стойлах, вырвались оттуда и присоединились к толпе.

Единственное, что пришло мне в голову, это забраться в болото, а потому так я и сделал. Я таился там до захода солнца, слушая дикие крики и проклятия. У Ванды хватило здравого смысла держаться молчком, но когда настала ночь, стало совсем сыро и холодно. По всему болоту метались прожекторы, и частенько я примечал человека с вилами или мотыгой, совсем как в фильме про Франкенштейна. Народ даже задействовал вертолеты, и те сияли в небе своими огнями, а из динамиков по всему болоту разносились требования, чтобы я немедленно вышел и сдался.

«Хрен вам, ребятишки!» — подумал я, и тут пришло мое спасение. С дальней стороны болота донесся шум поезда, и я прикинул, что мой единственный шанс — туда прорваться! Мы с Вандой доплелись до того края болота, а там каким-то чудом сумели запрыгнуть в товарный вагон. Внутри горела маленькая тусклая свечка, и в ее свете я различил чувака, сидящего на куче соломы.

— Кто ты, к дьяволу, такой? — спрашивает чувак.

— Моя фамилия Гамп, — говорю.

— А кто там еще с тобой?

— Ее зовут Ванда.

— Там с тобой девушка?

— Типа того, — говорю.

— То есть как «типа того»? У тебя там что, трансвестит?

— Не-е. Она ухоженная дюрокская свинья с родословной. В один прекрасный день она, может статься, кучу призов получит.

— Свинья? — говорит чувак. — Ох ты едрена вошь! Я уже неделю ничего не жрал.

Я так прикинул, что эта поездка будет долгой.

Глава пятая

Поезд проехал еще совсем чуть-чуть, а свечка этого чувака уже погасла. После того как он немного покашлял, мне показалось, что он задремал. Мы ехали в темноте, рельсы стучали, а вагон болтало из стороны в сторону. Наконец Ванда положила рыло мне на колени и отправилась ко сну. Но я еще немалое время бодрствовал, думая о том, какого черта я вечно попадаю в такие истории. Казалось, все, к чему я прикасаюсь, обращается прямиком в говно. В самом что ни на есть буквальном смысле.

На следующее утро из дверей вагона стал просачиваться слабый свет, а чувак в углу снова зашевелился и закашлял.

— Эй, — говорит он, — почему бы тебе немного не приоткрыть двери, чтобы мы тут хоть самую малость свежим воздухом подышали?

Я подошел к дверям и примерно на фут их раздвинул. Мы проезжали дома и какие-то вшивые на вид здания. Все было серое и холодное, не считая скудных рождественских украшений на дверях.

— Куда мы направляемся? — спросил я.

— Я так прикидываю, что в Вашингтон, округ Колумбия, — отвечает чувак.

— Черт, я там бывал, — говорю.

— Честно?

— Угу, давным-давно. Я ездил на встречу с президентом.

— Президентом чего?