Повсюду пыль — стоило снять сапоги и сделать пару шагов, как на полу остались яркие пятна, а подошвы носков стали буквально черными. Я тут же пожалела, что сделала это.
Странно. Неужели он купил квартиру, даже не заходя в нее? Тут, наверное, год никого не было, если не больше.
— Можешь выбрать себе любую комнату, — Виктор скинул верхнюю одежду, но разуваться не стал. — Но я бы рекомендовал тебе вот эту.
Он толкнул дверь, показывая одну из спален. Тут также висели плотные шторы, было пыльно, но посреди комнаты хотя бы стояла кровать, застеленная серым покрывалом.
— Как уже сказал, приобрел эту недвижимость недавно... Ты посмотри, возможно, в шкафах есть что-то от предыдущих хозяев. На кухне могло что-то остаться. Это бы все собрать и выбросить. Если что-то будет мешать — просто выставь ко входу, я договорюсь, чтобы забрали.
— И долго мне придется теперь здесь скрываться? — вздохнула я, ощущая полнейшую безысходность. Еще вчера у меня была работа, планы на будущее. А сейчас что?
Скрываюсь от полиции, прячась в квартире криминального авторитета, владеющего гипнозом.
— Будешь тут, пока я не пойму, во что ты вляпалась, — он поднял руки. — И предвосхищая твои возражения… Ты ведь понимаешь, что я не заинтересован в том, чтобы мать моего ребенка была с судимостью?
— Но я не смогу безвылазно тут сидеть. Мне как минимум надо ходить к врачу.
Виктор подошел вплотную, положив обе руки мне на плечи.
— Ника, всего пара дней, и я уверен, что смогу все уладить. Тут не лучшие условия, знаю, но я принесу все необходимое. Просто составь список. Если что-то срочное, то ты сможешь позвонить мне в любое время дня и ночи.
Его голос успокаивал и убаюкивал. Лишал воли. Это было не так, как когда он воздействовал на меня своей силой. Но все равно очень и очень похоже.
Ноги подкашивались, по телу пробегала дрожь. Я сопротивлялась внезапно нахлынувшим чувствам из последних сил, до боли закусила губу. Мы уже чужие друг другу люди. Разве не так?
— То, о чем человек в театре попросил тебя… — я тяжело сглотнула. — Это отвратительно.
— О чем ты?
— Он хочет, чтобы ты загипнотизировал девушку? Чтобы она переспала с ним? Я правильно поняла? — голос дрожал, внутри поднялась волна злости, и я ухватилась за нее, только лишь бы не дать себе окончательно пропасть, вдыхая терпкий аромат духов Виктора.
— Ты говоришь так, словно я сутенер, — скривился он.
— Откуда мне знать, чем ты занимаешься, помимо фармацевтики, — с вызовом произнесла я, совсем не чувствуя себя такой храброй, какой пыталась выглядеть.
— Я могу рассказать, — хмыкнул он, приподняв одну бровь.
Я залюбовалась этим изящным движением, но стоило сместить глаза чуть ниже, как взгляд упал на тонко очерченный рот. Нестерпимо захотелось потянуться к нему навстречу, коснуться своими губами его.
Совсем как когда-то. Когда я, наивная глупая дурочка, хмелея от собственной наглости и бесстыдства, тянулась к нему, ожидая взаимности.
— Я ведь и тогда предлагал, помнишь? — он чуть приподнял меня за подбородок, заглядывая в глаза. — Но ты не захотела слушать. Не захотела даже попытаться дать нам шанс.
В его голосе почудилась тоска, пальцы невесомо гладили мою щеку. Я замерла, опустив веки, ненавидя себя за то, что просто наслаждаюсь этой мимолетной лаской.
Мужчина отпустил руку к плечу, проведя по открытой коже. Прикосновения вызывали жар в груди и отзывались сладкой истомой по телу. Осторожные пальцы скользнули к груди и, чуть задержавшись, плавно направились дальше.
Я должна была оттолкнуть его за такое, дать пощечину. Мы уже чужие люди. Но вместо этого просто стояла, покорно ощущая руки на своем теле.
Может быть, во всем были виноваты гормоны? Виноваты полгода, за которые ни один мужчина больше не прикасался ко мне? Тоска, которая меня съедала каждый раз, когда я пересматривала наши совместные фотографии в телефоне?
Вспыхнувшее желание было настолько велико, что наполняло меня полностью. Сама не замечая того, я слегка приоткрыла рот и чуть поднялась на цыпочках.
— А ведь я просил тебя тогда, — он придвинулся почти вплотную. Рука на моем плече сжалась, сердце забилось быстрее в предчувствии опасности, — как не просил прежде никого и никогда. Просил выслушать. Но ты лишь сказала, что я…
Его горячая ладонь легла на мой живот, и я почувствовала, как в этот же момент ребенок толкнулся. И он это почувствовал.
— Ты чудовище… — это то, что я сказала ему тогда.
Это было как наваждение. Я словно перенеслась в тот злополучный день, когда он затащил меня в какую-то комнату в проклятом баре.
Виктор облизывал чужую кровь, что попала на его лицо, и странно улыбался. Глаза казались красными. Должно быть, блики от пропитавшейся кровью рубашки. Ведь не могли же они быть такими на самом деле? Алыми, не человеческими. Глазами дикого зверя, пристально следящими за каждым моим шагом.
— Ты чудовище…
— Ты даже не представляешь насколько… — прошептал он тогда в ответ, сжимая меня за плечи. Пачкая кровью и меня.
