Читаем без скачивания Жареные зеленые помидоры в кафе Полустанок - Фэнни Флэгг

Не знаю, что Руфь сказала Иджи в тот вечер перед отъездом, но мы слышали, как Иджи ушла в свою комнату, а через несколько минут раздался такой грохот, словно взбесившегося осла засунули в стойло с жестяными стенками. Она схватила один из футбольных кубков Бадди и перебила в комнате окна и все, что ей под руку подвернулось. Это было просто ужасно!

Я бы ни за какие деньги даже близко к этой комнате не подошла. Утром она не спустилась попрощаться с Руфью. Понимаете, сначала Бадди её покинул, а потом Руфь. Это было слишком. На следующий день Иджи исчезла. Она так и не вернулась в школу. Ей оставалось год доучиться.

В доме она показывалась лишь изредка - когда у папы был сердечный приступ, когда Джулиан женился и когда девочки выходили замуж.

Только Большой Джордж знал, где она живет, но он её не выдал. Если мама хотела поговорить с Иджи, она обращалась к Большому Джорджу, а тот обещал передать Иджи, как только увидит её. И она всегда приходила.

Но я-то, конечно, знала, где она обреталась.

КЛУБ РЫБАКОВ "ФУРГОННОЕ КОЛЕСО"

Уорриор-ривер, штат Алабама

30 августа 1924 г.

Если проехать восемь миль к югу от Полустанка и свернуть налево на дорогу, ведущую вдоль реки, то ещё через две мили вы увидите изрешеченную крупной дробью табличку. Она гласит: КЛУБ И ЛАГЕРЬ РЫБАКОВ "ФУРГОННОЕ КОЛЕСО", а стрелка указывает на песчаную тропинку.

Бадди начал брать с собой Иджи, когда ей исполнилось восемь. И она единственная приехала сообщить Еве о смерти Бадди, потому что знала, как он любил её.

Когда Бадди познакомился с Евой, ему было семнадцать, а ей девятнадцать. Он прекрасно знал, что Ева с двенадцати лет спала с мужчинами, причем со многими, и это ей всегда нравилось, но ему было все равно. Ева относилась к своему телу с той же легкостью, с какой относилась вообще ко всему, не то что баптистские девочки из Полустанка. Очутившись в её постели, Бадди сразу почувствовал себя мужчиной, и это была полностью её заслуга.

Большая, полногрудая, с рыжими, как ржавчина, буйными волосами и глазами цвета зеленого яблока, Ева всегда носила крупные бусы и ярко красила губы, даже когда собиралась на рыбалку. Она не знала, что такое стыд, и умела стать мужчине настоящим другом. Ева была не из тех девушек, которых парни приводят познакомиться с мамой, но Бадди все же решился пригласить её домой.

Однажды в воскресенье он привез её в Полустанок на обед, а потом показал папин магазинчик и угостил коктейлем. Бадди не был снобом - в отличие от Леоны, которая, увидев Еву, чуть в обморок не упала. Но Ева была отнюдь не дурочкой и сказала потом Бадди, что с удовольствием посмотрела, как он живет, но у реки ей больше нравится.

Все парни в городе над ней подшучивали и говорили всякие гадости, если кто-либо упоминал её имя. Но только когда рядом не было Бадди. Это правда, она спала с кем хотела и когда хотела, но что бы там ни болтали злые языки, пока она кого-то любила, она была ему верна. Ева принадлежала Бадди. А когда у него возникало желание пофлиртовать с ней, то и он принадлежал только ей одной. Они оба знали об этом, а больше ничего им и не требовалось.

Ева позволяла себе самую большую роскошь в жизни - плевать на мнение окружающих. Этому она научилась у своего отца - Большого Джека Бейтса, тайно торговавшего спиртными напитками. Весил он около трехсот фунтов, любил повеселиться, а в еде и выпивке мог одержать верх над кем угодно.

Иджи вечно просилась на реку с Бадди, и он иногда брал её с собой. Речной клуб и лагерь рыбаков представляли собой старое деревянное строение с синими лампочками по фасаду, украшенное двумя ржавыми рекламными щитами кока-колы и полустертым плакатом у двери, восхваляющим достоинства автомобильных шин "Гудьер", а позади него помещалась кучка хижин с входами, затянутыми москитными сетками. Но Иджи здесь нравилось.

По выходным сюда наезжало много народу. Они пели старые ковбойские песни, танцевали и пили всю ночь напролет. Обычно Иджи сидела с Бадди и Большим Джеком и смотрела, как Ева танцует, доводя партнеров до изнеможения.

Как-то Бадди сказал ей, показывая на Еву:

- Посмотри, Иджи. Вот это настоящая женщина! Женщина с рыжими волосами - ради этого стоит жить.

Большой Джек, который в Бадди души не чаял, засмеялся и хлопнул его по спине:

- Думаешь, ты уже стал настоящим мужчиной, чтобы получить мою девочку, парень?

- Я стараюсь стать мужчиной, Большой Джек, - ответил Бадди. - Может, я сдохну от этих стараний, но будь уверен, я очень стараюсь.

Потом Ева звала Бадди, и они отравлялись в её комнату, а Иджи оставалась с Большим Джеком и смотрела, как он ест. Однажды он слопал семь бифштексов с кровью и четыре тарелки картофельного пюре.

Через некоторое время Бадди с Евой возвращались, и он отвозил Иджи домой. По дороге он говорил:

- Я люблю эту женщину, Иджи, можешь не сомневаться.

И Иджи не сомневалась.

Но с тех пор прошло девять лет, и сегодня Иджи приехала сюда на попутной машине с какими-то рыбаками, которые высадили её у прибитой к дереву табличке. Вчера Руфь уехала в свою Джорджию, и Иджи была просто не в силах оставаться дома, в четырех стенах. Когда она добралась до белых ворот с двумя большими фургонными колесами, почти стемнело. Подходя к дому, она услышала музыку, у крыльца стояло пять или шесть машин, и синие лампочки над входом уже горели.

Маленькая собачонка подбежала к Иджи на трех лапах и запрыгала вокруг неё в полном восторге. Наверняка это была Евина псина, она ни одной живой души прогнать не могла. У дома вечно слонялись штук двадцать бродячих кошек, которых Ева подкармливала: открывала заднюю дверь и бросала им еду во двор. Бадди говорил, что все бездомные твари в округе ходят кормиться к Еве.

Иджи давно не появлялась у реки, но тут, похоже, ничего не изменилось. Разве что на рекламных щитах стало чуть больше ржавчины да перегорели две-три лампочки, но изнутри, как всегда, доносился смех.

Когда она вошла в дом, Ева сидела за столом с какими-то парнями и пила пиво. Увидев Иджи, она закричала:

- Бог ты мой! Поглядите-ка, что за киска к нашей миске!

На Еве был розовый свитер из ангорской шерсти, бусы и такие же сережки, а губы ярко накрашены. Она крикнула отцу на кухню:

- Пап! Иджи пришла! А ну иди ко мне!

Она подскочила к Иджи и чуть не задушила её в объятиях.

- Где ж ты столько пропадала? Мы думали, детка, тебя давно собаки сожрали!

Из кухни пришел Большой Джек. С тех пор как Иджи видела его в последний раз, он поправился ещё фунтов на пятьдесят.

- Так-так, вы только поглядите, кто к нам пожаловал. Крошка, ты ли это? До чего я рад тебя видеть!

Держа Иджи за плечи, Ева внимательно её разглядывала.

- Черт меня побери со всеми потрохами, как же ты выросла! А худышка-то какая! Ну ничего, детка, мы тебя откормим, правда, пап?

Большой Джек тоже оглядел Иджи с ног до головы.

- Разрази меня гром, с каждым годом ты все больше напоминаешь мне Бадди. Глянь-ка на нее, Ева. Или я ошибаюсь?

- Ты прав на все сто! - сказала Ева и потащила Иджи к столу. - Парни, это моя подруга. Познакомьтесь: Иджи Тредгуд, младшая сестренка Бадди. Садись, детка, выпьем. - И вдруг воскликнула: - Эй, минуточку! А лет-то тебе сколько? Может, тебе и пить ещё нельзя? - Чуть поколебавшись, она махнула рукой. - Да ладно, какого черта! От пива ещё никто не умирал, правда, ребят?

Те дружно согласились.

Но когда улеглась радость встречи, Ева поняла: с Иджи что-то не так. Она сказала:

- Эй, ребятки, а не пересесть ли вам за другой стол? Нам надо посекретничать. Дорогуша, что случилось? У тебя такой вид, будто ты потеряла лучшего друга.

Иджи замотала головой и принялась пить стакан за стаканом, изо всех сил стараясь выглядеть веселой. В конце концов она опьянела и пошла плясать - словом, вела себя как последняя дура. Ева сидела и наблюдала за ней.

Около девяти часов Большой Джек усадил её за стол и заставил поесть. Но потом она вскочила и снова запрыгала, как ненормальная.

Ева повернулась к отцу, вид у него был озабоченный.

- По-моему, надо просто оставить её в покое, пусть расслабится.

Часов через пять Иджи стала своей в доску в новой компании, она хохотала, рассказывала всякие небылицы. А потом кто-то заиграл грустную песенку о потерянной любви, и Иджи, прервав на полуслове какую-то историю, положила голову на руки и заплакала. Ева и сама уже с трудом держалась на ногах да ещё всю ночь вспоминала Бадди, поэтому она присела рядышком и тоже зарыдала. Увидев такое дело, парни потихоньку перебрались к более веселой камлании.

Часа в три утра Ева сказала: "Пойдем со мной", обняла Иджи за плечи и, притащив к себе в комнату, уложила на кровать.

Ева не переносила чужих страданий. Она подсела к Иджи, которая никак не могла унять слезы, и сказала:

- Детка, я не знаю, кого ты так оплакиваешь, да и какая, к шутам, разница, в самом деле. Но все образуется, можешь не сомневаться. Да тише ты, тише. Просто ты хочешь, чтобы тебя любили, не важно кто. Ну успокойся. Ева с тобой. - И она погасила свет.