— Красиво, правда?
— А для какой цели это печаталось?
— Понятия не имею. Для какого-то диплома. Наверно, кто-нибудь под этим расписывается. А потом его кому-нибудь вручают. Да, наверное, так.
Комиссар Иенсен достал линейку и измерил первый лист. Потом достал из кармана рапортичку и сверил цифры. Они совпали.
— У вас на складе осталась такая бумага?
— Нет, это особый сорт. Очень дорогой. А если что и осталось, когда мы печатали, все уже давно списано.
— Я возьму с собой этот экземпляр.
— Но он у нас единственный, для архива.
— Понятно. — сказал комиссар.
Заведующему было что-то около шестидесяти. Морщинистое лицо и унылый взгляд. Пахло от него спиртом, типографской краской и леденцами от кашля. Он ничего больше не сказал, даже не попрощался.
Иенсен свернул диплом и ушел.
14
Кабинет директора по кадрам помещался на девятнадцатом этаже. За письменным столом сидел грузный, коренастый мужчина с жабьим лицом. Улыбка у него была не такая отработанная, как у директора издательства. Какая-то она была кривая и производила, скорее, отталкивающее впечатление. Кадровик сказал:
— Смертные случаи? Прыжочки, конечно, бывали.
— Прыжочки?
— Ну да, самоубийства. А где их нет?
Спорить было трудно: за последний год два пешехода были убиты в центре города падающими телами. Еще несколько получили серьезные увечья. Так выглядела теневая сторона высотного строительства.
— А кроме самоубийств?
— Несколько человек умерло за последние годы, одни — своей смертью, другие — от несчастных случаев. Я затребую выписку из секретариата.
— Благодарю.
Директор по кадрам старался как мог, и ему удалось наконец усовершенствовать свою улыбку. Тогда он спросил:
— Я могу служить еще чем-нибудь?
— Да, — ответил Иенсен и развернул диплом. — Что это такое?
Директор слегка оторопел.
— Поздравительный адрес, или, точнее, благодарность, ее выдавали тем, кто завершил свою деятельность в нашем издательстве. Обходится она недешево, но мы хотим, чтобы у наших старых, преданных сотрудников осталось приятное воспоминание. А уж тут С расходами не считаются. Так рассуждает руководство издательства, и не только в данном случае, но и во многих других.
— А такой лист вручают всем, кто от вас уходит?
Кадровик покачал головой.
— Ну что вы! Конечно, нет. Это было бы слишком уж накладно. Такие почести мы оказываем только руководящим деятелям или самым доверенным сотрудникам. Те, кто награждается таким знаком отличия, во все времена делали свое дело и выступали достойными представителями нашего издательства.
— Сколько таких штук вы роздали?
— Очень немного. Этот образец из самых последних. Мы применяем его с полгода, не больше.
— Где хранятся дипломы?
— У моего секретаря.
— Доступ к ним свободный?
Директор по кадрам нажал какую-то кнопку внутреннего телефона.
В комнату вошла молодая женщина.
— Имеют ли посторонние лица свободный доступ к формуляру ПР-8?
Женщина даже испугалась:
— Конечно, нет. Они хранятся в большом сейфе, а я запираю его всякий раз, когда выхожу из комнаты.
Директор отпустил секретаршу движением руки и сказал:
— На эту девушку вполне можно положиться. Она очень пунктуальна. Иначе мы не стали бы ее держать.
— Мне нужен список лиц, получивших дипломы такого образца.
— Пожалуйста. Это нетрудно устроить.
Пока составляли список, оба сидели молча. Под конец Иенсен спросил:
— Каковы ваши основные служебные обязанности?
— Нанимать редакционный и административный персонал. Следить за тем, чтобы для блага персонала делалось все возможное. Затем…
Он сделал небольшую паузу и улыбнулся во весь свой жабий рот. Улыбка была злая, холодная. Словом, вполне точно выражала его чувства.
— Затем избавлять издательство от тех, кто злоупотребляет нашим доверием, и принимать меры против тех, кто сам себя не бережет.
Еще через несколько секунд:
— Конечно, к этим мерам мы прибегаем только в самых крайних случаях и в самой гуманной форме; впрочем, это характерно для всего стиля нашей работы.
В комнате снова воцарилась тишина. Иенсен сидел неподвижно, прислушиваясь к гулкой пульсации дома.
Вошла секретарша, принесла список в двух экземплярах. В списке было двенадцать имен. Директор пробежал список.
— Двое из перечисленных лиц умерли после ухода на пенсию. А один уехал за границу. Это я точно знаю.
Он достал из нагрудного кармана авторучку и поставил четкие, аккуратные галочки перед каждым из трех имен. После чего передал список посетителю.
Иенсен лишь бегло взглянул на него. Против каждого имени стояли год рождения и еще кое-какие данные, например “ушел на пенсию досрочно” или “ушел по собственному желанию”. Потом Иенсен бережно свернул список и сунул его в карман.
Перед тем как Иенсен вышел из кабинета, они обменялись еще несколькими фразами:
— Могу ли я спросить, чем вызван такой повышенный интерес именно к этому вопросу?
— Служебным поручением, обсуждать которое я не уполномочен.
— Может быть, какой-нибудь из наших дипломов попал в руки недостойного?
— Не думаю.
В кабине лифта вместе с Иенсеном спускались еще два человека. Оба они были очень молоды, оба курили сигареты и беседовали о погоде. Жаргон у них был какой-то дерганый и усеченный и напоминал скорее шифр, нежели человеческий разговор.
Человеку непосвященному трудно было их понять.
Когда лифт сделал остановку на восемнадцатом этаже, в кабину вошел шеф. Он рассеянно кивнул остальным и повернулся лицом к стене. Молодые журналисты поспешно загасили сигареты и сдернули с головы кепочки.
— Ты только подумай, весна — и снег, — сказал один, перейдя на шепот.
— Мне от души жаль бедные цветочки, — сказал шеф своим красивым, низким голосом.
Но при этом он не поднял глаз и не взглянул на говорившего. Он стоял все в той же позе, лицом к алюминиевой стене кабины. Других разговоров по дороге не было.
Прямо из вестибюля Иенсен позвонил в лабораторию,
— Ну как?
— Вы были правы. Мы обнаружили на бумаге следы позолоты. В клее, под буквами. Удивительно, как мы этого сразу не заметили.
— Не нахожу ничего удивительного.
15
— Выясните адрес этого человека. Срочно, — сказал комиссар Иенсен.
Начальник патруля щелкнул каблуками и ушел. А Иенсен начал изучать список, лежащий перед ним на столе. Он выдвинул ящик стола, достал оттуда линейку и аккуратно вычеркнул три имени. Потом пронумеровал оставшиеся — от первого до девятого, бросил взгляд на часы и четко написал сверху: “Четверг. 16 часов 25 минут”. Потом достал из ящика неначатый блокнот, открыл его и написал на первой странице: “№ 1. Бывший заведующий отделом подписки. 48 лет. Женат. Досрочно ушел на пенсию по болезни”.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
