— Придется привыкнуть, по крайней мере, на сегодня, — посоветовал Кевин, возвращаясь к столу. — Ну, а теперь посмотри, как там у нас с мороженым?
— Когда мы были женаты, ты вел себя так же? — недовольно спросила Кэт, заглядывая в морозильник.
— Мы и сейчас женаты, — поправил ее Стоун. Он вытащил из кухонного шкафа большую миску и взял сбивалку для яиц.
— Ты понял, о чем я тебя спросила?
— Понял, понял, — неожиданно миролюбиво признал Кевин. — Я всегда и со всеми веду себя именно так, детка.
— У нас есть пломбир, ореховое, ванильное и… — Кэт умолкла, когда, обернувшись, увидела, что Кевин уже не один. Мэри и Джейн стояли возле стола и как зачарованные наблюдали, как он умелыми движениями смешивает масло, муку и сахар, а в образовавшееся месиво вбивает яйца.
Кэтрин вынуждена была признать, что было нечто чрезвычайно впечатляющее и в то же время бесконечно трогательное в том, что мужчина с внешностью Кевина со знанием дела орудует на кухне. Сначала он повозился несколько секунд с миксером, но потом решительно отодвинул его. Взял большую миску, быстро разбил яйца, и затем взбивалкой в темпе, почти равном скорости электрического миксера, начал взбивать их. Через несколько минут в миске была белая пышная масса. Кэтрин наблюдала за этим процессом с тем же восхищением, что и Мэри с Джейн. Кевин поднял голову и, ослепительно улыбнувшись, что-то сказал официантке. Джейн, которой до пенсии оставалось то ли два, то ли три года, расцвела ответной улыбкой и утвердительно кивнула. В этот момент она определенно выглядела лет на пятнадцать моложе.
Неожиданно для себя Кэти почувствовала приступ жгучей ревности. Ей он так не улыбался никогда! А она, между прочим, была его женой! С другой стороны, Стоун, по всей видимости, никак не мог поверить в то, что она обо всем забыла, сама же она, по правде говоря, не очень поверила его рассказам об их супружеской жизни. Стало быть, какие могут быть основания для ревности? Как можно ревновать человека, которого она не помнила и не любила?
Охваченная этими противоречивыми чувствами, смущенная и растерянная, Кэтрин медленно приблизилась к столу и под бдительным присмотром Стоуна занялась подготовкой ветчины для омлета, Джейн тем временем уже начала расставлять приборы в столовой.
Когда наступило время ланча, Кэтрин, Джейн и присоединившаяся к ним Мэри, под умелым руководством Кевина вполне удовлетворительно справились с обслуживанием постояльцев. Кэт рассказала о сложившейся ситуации, и, как и предсказывал Кевин, отдыхающие отнеслись ко всему с полным пониманием, в том числе — и чрезвычайно привередливые в обычных условиях сестры-близнецы.
В редкие моменты, когда они оставались наедине, Кевин пытался втянуть Кэтрин в разговор, но та предпочитала отмалчиваться. Настроение у нее было довольно подавленное. Прошлое бесцеремонно вторгалось в ее жизнь. Девушка уже свыклась со смертью родителей, смирилась с потерей памяти и была уверена, что никогда не сможет вспомнить те потерянные недели в Ричмонде. И вот теперь оказалось, что она ошибалась и сердце ее мучительно пыталось вспомнить то, что мозг вспоминать отказывался.
* * *
Около восьми часов вечера, поужинав, постояльцы покинули столовую и приступили к вечернему моциону. Кевин же начал мыть посуду. Долго ему этим заниматься не пришлось: в комнату впорхнула миссис Кастонс и начала многословно благодарить за восхитительнейший, как она выразилась, ужин. Едва ли стоит говорить о том, что вскоре к ней присоединились миссис Кринстон и миссис Мендос.
На лице Кевина, который вначале любезно улыбался, вскоре появилось встревоженное выражение: он явно не был готов к столь бурному натиску со стороны трех почтенных дам, одетых в достаточно легкомысленные для их возраста наряды и обильно увешанных драгоценностями стоимостью не одну тысячу долларов.
Кэт не могла сдержать злорадной улыбки, увидев, как зажатый в угол Кевин тоскливо оглядывается по сторонам. Сестры полностью загородили своими телами все возможные пути к отступлению, и, чтобы спастись, ему нужно было либо пробраться под столом, либо перелезть через буфет, чего благовоспитанный Стоун позволить себе не мог. Он бросал на Кэтрин умоляющие взгляды, но она лишь безмятежно улыбалась и недоуменно пожимала плечами. Беспомощное положение, в котором оказался этот самонадеянный кандидат в супермены, ее определенно веселило.
Миссис Кастонс то и дело поправляла свои каштановые крашеные локоны, умильно хлопала длинными накладными ресницами и беззастенчиво строила Кевину глазки.
— Сара, конечно, старается изо всех сил, но ведь всем известно, что истинно выдающимися шеф-поварами бывают только мужчины, — говорила она со сладчайшей из улыбок.
Не желавшие отставать сестрички тут же оттеснили ее в сторону.
— О да! Хотя мне как женщине и неприятно признавать это. Умеющий готовить мужчина — настоящее украшение любой кухни — кокетливо наморщив носик, сказала миссис Кринстон, а миссис Мендос протянула руку и игриво поправила воротник рубашки Кевина.
На лице возвышавшегося над ними Кевина появилось уже совершенно затравленное выражение, он то и дело смотрел на Кэт с немой мольбой в глазах, а та, внутренне хохоча, одаривала его полными обожания улыбками, подобными улыбкам не на шутку разошедшихся сестер.
— Да, вы — настоящий мужчина, и на кухне и во всех прочих отношениях! — воскликнула миссис Мендос. — Мы так удивились, узнав, что вы здесь помогаете. Неужели вам не достаточно своих собственных дел?
— Да, но…
— Быть может, вы собираетесь перекупить эту гостиницу?
Кевин быстро посмотрел на Кэти, но его внимание тут же отвлекла вплотную подступившая к нему миссис Кринстон:
— Не говори глупостей, Стефани! Ну зачем ему столь маленький отель? У него другие масштабы!
— Пожалуй, ты права: но я подумала… — Миссис Мендос попыталась плечом отодвинуть сестру в сторону. — Джулия, мне нужно поговорить с мистером Стоуном! — Еще одно усилие, и, сдавленно охнув, та исчезла за ее спиной.
Раздувшись от сознания собственной значимости, миссис Мендос поправила оборку на своем роскошном в золотых блестках вечернем платье.
— Пожалуйста, называйте меня просто Стефани. К чему все эти формальности! В конце концов, мы знакомы с вашей матерью.
Судя по тому, как она это сказала, они с миссис Стоун встречались не реже раза в неделю, чтобы посплетничать и выпить по чашечке кофе. Обернувшись к сестрам, миссис Мендос посмотрела на них с выражением, которое ясно говорило: «Ну, что вы на это скажете?!»
— Вы знакомы с моей матерью? — озадаченно переспросил Кевин. — Не могу вспомнить, чтобы она о вас упоминала.
