Ну, а корабль? Как на нем: «пришел» или «приехал»? Казалось бы, надо говорить тоже «приехал»: ведь корабль (парусник, пароход, теплоход, электроход, атомоход) — это тоже более или менее сложная «машина», с тою только разницей, что передвигается она не по суше, а по воде?
Ан, нет!... Почему?
Но сперва предоставим слово писателю-классику...
И. А. Гончаров в романе «Фрегат Паллада» пишет: «Боже вас сохрани сказать когда-нибудь при моряке, что вы на корабле «Приехали»: покраснеет! «Пришли», а не «приехали»...
А, собственно, почему? По какому правилу?
В силу обычая, привычки, языковой традиции. Вообще в «морском языке» есть много слов (иногда иностранного происхождения, главным образом — английского и голландского, иногда чисто русского), заменяющих обычные, общеупотребительные слова.
Приведем несколько примеров.
«Лестница» — «трап», «пол» — «палуба», «потолок» — «подволок», «стена» — «переборка», «окно» — «иллюминатор», «порог» — «комингс», «кухня» — «камбуз», «повар» — «кок», «кровать» — «койка», «уборная» — «гальюн», «прикрепить» — «принайтовить», «начистить» — «надраить», «берегись!» — «полундра!» и т. д.
Но это еще не всё. Морская языковая традиция вводит не только новые, особые слова, но иногда изменяет ударения в общеупотребительных словах (вместо «компас» — «компа́с», вместо «рапорт» — «рапо́рт»).
И даже вместо «во флоте» (по аналогии со словосочетанием «в армии») моряки говорят «на флоте».
Впрочем, «язык» некоторых других профессий может изменить не только ударение, но и род слова.
Так, железнодорожник, говоря о своей личной жизни, скажет: «Я избрал себе другой жизненный путь», но в служебной обстановке, на своем профессиональном «языке», выразится иначе: «Состав поставлен на запасную путь». Слово «путь» вдруг приобретает женский род!
А как своеобразен язык летчиков... В отличие от таких древних «профессиональных» языков, как морской, он возник всего около шестидесяти лет тому назад, но уже сильно развился и продолжает развиваться.
Остановимся на разговорных словах, получивших у летчиков особое арготическое значение.
Приведем несколько примеров: «самоварить» — допускать перегрев радиатора до кипения. «Побегушка» — деталь магнето, часто отказывающая в работе из-за замасливания. «Божья коровка» — учебный самолет, на котором начинается обучение. «Бабовоз» — летчик пассажирской линии. «Жилец» — посторонний предмет, по недосмотру попавший в цилиндр мотора. «Козел» — непроизвольный скачок самолета при посадке. «Петух» — волна, бьющая при взлете гидросамолета под второй выступ днища. И так далее.
Некоторые фигуры высшего пилотажа - у летчиков носят такие «фамильярные» названия, как «штопор», «бочка», «колокол», «змейка»...
Существуют выражения, которые переходят от прямого значения к переносному, становясь жаргоном.
Пример - слово «прокол»: у людей, причастных к автомобильному транспорту, — это прежде всего действительно проколотая покрышка или камера, а затем уже «прокол» контролером водительских прав в случае нарушения существующих правил движения...
А вот у артистов-гастролеров «прокол» означает внезапно сорвавшийся, то есть отмененный, спектакль или концерт.
Можно, наконец, найти множество специальных, профессиональных выражений, которые широко используются в иносказательном смысле, например, «приземлился», — о пьяном, свалившемся на землю, и т. д.
* * *
Какие разновидности зайца знаете вы, дорогой чита- тель? Русак, беляк...
И всё?
А вот охотникам известны еще: пестряк, тумак, яровик, на́стовик, летняк, травник, листопадник. Это - не считая общепринятых синонимов (косой, лопоухий, куцый) и местных наименований: скоромча́, вы́торопень, куян, ушкан, кривень, норный, туляй, билей.
Ну, а какие разновидности рубанка знаете вы?
Рубанок, фуганок...
Однако, кроме них, столяру известны еще горбач, галтель, калёвка, медведка, дорожка, шлихтик, шерхебель, шпунтубель, зензубель...
Из этих двух примеров ясно, как много разновидностей названий, известных только специалистам, имеют те существа и предметы, которые большинству из нас известны только в одном-двух названиях...
Вот теперь мы вплотную подошли к понятию «техницизмов», к словам, близким к жаргону, но имеющим от него существенное отличие.
Каждая профессия имеет множество нужных ей по работе профессиональных слов и технических терминов, которые не входят ни в литературный язык, ни в разговорную речь по той простой причине, что они непонятны подавляющему большинству населения.
Уже в 1843 году, то есть более ста лет тому назад, этих «техницизмов» накопилось так много, что появился специальный словарь Бурнашева, носивший название: «Опыт терминологического словаря сельского хозяйства, фабричности, промыслов и быта народного». Этот словарь насчитывал 25 000 слов. Нет никакого сомнения, что современный технологический словарь был бы во много раз больше!...
* * *
Итак, техницизмы созданы самой жизнью: они необходимы для работы, для профессионального труда.
Но ведь существуют и особые слова, свойственные людям, связанным общностью одного занятия, — именно не труда, а занятия, соединенного с отдыхом: спортсменам, туристам, охотникам, рыболовам...
Итак, следует признать, что и техницизмы, и «язык» людей, объединенных общим трудом, и «язык» людей, объединенных занятием, доставляющим отдых и удовольствие, — всё это явления языковой традиции; их следует считать особенностью речи отдельных групп населения, а никак не порчей общенародного языка...
* * *
Но что же в таком случае «жаргон»? Ведь это тоже особенность языка, свойственная отдельным группам населения? В этом вопросе требуется полная ясность...
Если диалект — в лингвистике понятие территориальное, а техницизм — понятие профессиональное, то жаргон — понятие социальное.
И прежде всего он бытует в деклассированных слоях классового общества, в мире уголовных преступников, воров, нищих, бродяг...
И хотя провести четкую границу между диалектом и жаргоном не всегда бывает легко, всё же «парижское арго», например, есть в основном язык «апашей» и прочих представителей парижского «дна», а не парижан вообще.
«Жаргон» или «арго» — слова французские. Арго (argot) — имеет два значения. В ботанике — это засохшая ветвь, а в быту — воровской язык, ответвление от общенародного языка...
Итак, арго — это специальная лексика замкнутых групп населения, условный язык (в первую очередь уго- ловных элементов), имеющий целью изолировать говорящих на нем от основного общества, засекретить, сделать непонятной свою речь, скрыть свои темные дела от общества, закона и правосудия.
Однако жаргон всегда существовал не только у преступных элементов, но и у некоторых других социальных групп, например — у мелких торговцев. (Как видно, разница между обманом и торговлей считалась иной раз не такой уж большой, что явствует хотя бы из того, что античный бог Гермес (Меркурий) был одновременно покровителем и купцов и плутов. Вспомним и старинную пословицу: «Не обманешь — не продашь!»)
Причина подобного явления — та же: сделать свой язык непонятным для непосвященных...
О «блатной музыке» — жаргоне уголовников — на русском языке («перо» — нож, «ксива» — письмо, «колёса» — башмаки, «бан» — вокзал, «бамбер» — часы и т. д.) писалось уже много.
Гораздо менее известен так называемый «офенский», или «мазовецкий» (от слова «маз» — приятель), язык, которым в дореволюционные времена пользовались бродячие торговцы (офени, коробейники), приказчики, базарные торговцы и вообще мелкий торговый люд.
Этот язык очень любопытен с филологической стороны, так как в нем, наряду с выдуманными словами, встречаются слова древнегреческие, выдающие историческую связь этого «языка» с Византией, главной страной, торговавшей с древней Русью.
Вот для примера счет (от одного до десяти) «по-офенски»: еко́й ко́кур, ку́мар, дще́ра, пе́нда, шонда, се́зюм, во́ндара, де́вера, де́кан. Здесь числа пять (пе́нда) и десять (де́кан) — явно греческого происхождения («пе́нта» и «де́ка»).
Вот еще слова и короткие фразы «офенского», или «мазовецкого», языка: «ма́сья» (мать), «а́стона» (жена), «ю́сы» (деньги), «ко́сать» (бить), «во́ксари» (дрова), «ропа́ кима́ть» (пора спать), «рыхло́ полуме́ркоть» (скоро полночь), — и т. д.
В настоящее время «мазовецкий язык», естественно, вымер и людей, имеющих о нем понятие, осталось, вероятно, очень немного.
Вот образцы «мазовецкой» речи, которые мне сообщил инженер (ныне пенсионер) А. А. Лебедев, проживающий в селе Калачево, Сонковского района, Калининской области:
