ошиваться где-то поблизости. Самым загадочным моментом в истории с убийством Модеста Анатольевича было исчезновение Фила. А исчез он с веранды. Стало быть, надо осмотреть веранду. Мне, например, хочется это сделать. Лене тоже должно было захотеться.
Но у веранды его не было.
И у теплицы его не было.
И у кучи камней, которые предназначались для подновления фундамента, он тоже не обнаруживался. Ну и хорошо, ну и слава богу, нечего ему тут делать. Я еще раз осмотрелся и удостоверился, что все в порядке. От сердца у меня отлегло, и я понял, как много на нем лежало.
Теперь можно и перекусить. Мне тоже захотелось сырников.
Заканчивая обход дома, я вышел к главному крыльцу, ища по инерции взглядом сторожа.
Куда бы это он мог запропаститься?
Сидит в сторожке? Скорей всего. Где же еще ему быть!
Нет, мне определенно не по себе, когда я не знаю в точности, где он. Все время грызло ощущение, что он заходит ко мне в тыл. Ничего плохого человек мне не сделал, а я до такой степени настроен против него! И здесь мне вспомнилась пригнувшаяся ночная тень, убегающая по крыжовникам от Марусиного окна в сторону сторожки. Мне ничего другого не оставалось, как присоединиться к мнению Вероники Модестовны, называвшей меня идиотом.
В данный момент именно добродушный и трудолюбивый белорус представляет для меня и Маруси реальную опасность. Не сбежавшие невесть куда Барсуков и Фил, а именно он. Мне страшно захотелось узнать, где он сейчас находится, нестерпимо! И как бы по моей молчаливой просьбе открылась дверь сторожки, и ее обитатель вышел наружу.
Плотно прикрыл дверь.
Куда это он направляется?
К воротам. Сейчас он их закроет… Леня их закрыл, а сам остался с той стороны. Осмотрелся и зашагал налево, то есть не в сторону железнодорожной платформы, а вглубь дачного поселка. Что это с ним? Ну, пусть погуляет, а я хотя бы перекушу в свободной обстановке.
7
Леонид шел по неширокой асфальтовой дороге меж двумя стенами высоких деревянных заборов. Солнце отражалось в мелких дождевых лужах, в воздухе чувствовалась тяжелая лесная сырость. Адмиральские дачные дома стояли в глубине огромных участков, как старые корабли. Было очень тихо, если не считать отдаленного, как бы игрушечного пощелкивания колес ранней электрички. Миновав пять или шесть участков, Леонид не встретил ни единой живой души. Даже бродячей собаки. Понятно, что рано, но странно. Да и не слишком рано, скоро девять.
Дойдя до поворота, сторож, покинувший свой пост, повернул налево. Выбора у него не было, направо открывалось поле, с которого совсем недавно и неаккуратно убрали пшеницу. Поле заканчивалось кладбищем, еще менее привлекательным, чем поле. Однако было понятно, что Леонид при выборе маршрута руководствуется не красотою открывающихся картин, но заранее намеченной целью. Когда ему навстречу показался старичок на велосипеде, Леонид замахал ему рукою, прося остановиться. Старичок остановился. Вид он имел классически похмельный. Глаза красные, к щеке прилипло несколько блесток рыбьей чешуи; одет в выцветшую офицерскую рубашку и синие трикотажные штаны с вытянутыми коленями. На руле велосипеда сетка с пустыми бутылками.
– Слышь, отец, мне бы надо человечка одного разыскать в поселке этом, поможешь, куплю у тебя бутылки по спекулятивной цене.
Утренний велогонщик не торопясь полез в нагрудный карман рубашки, достал оттуда какие-то проводки с маленьким пластмассовым приборчиком, распутал проводки и вставил приборчик в ухо.
– Великодушно прошу прощения, я не расслышал, что вы сказали. Вы не будете так любезны повторить?
Сторож подергал себя левой рукой за правый ус и усмехнулся.
– Извините, бога ради, за беспокойство, я ищу одного человека, он живет в этом поселке, не могли бы вы мне помочь?
– А как называется этот поселок?
– Спасибо, больше вопросов не имею.
– Так вы тоже не знаете? А я специально остановился, чтобы у вас узнать. Жаль, весьма жаль.
Велосипедист достал из уха свое приспособление и начал его сворачивать.
– Это Перелыгино, – торопливо сказал сторож, но было уже поздно.
Старичок в самых деликатных выражениях попрощался с ним и, взгромоздившись на велосипед, покатил дальше. Леонид некоторое время смотрел ему вслед, потом пожал плечами, развернулся и двинулся в прежнем направлении. Шагов через двести он снова увидел людей. В открытых воротах очередного участка стояла черная, видно, что из хорошей конюшни, «волга». Опираясь на открытую переднюю дверцу, покуривала дама в бежевом замшевом пальто. Каблуком своего вопиюще импортного полусапожка она нервно рыла гравий. Водитель машины непростительно задерживался.
– Простите меня, пожалуйста, что я вас отрываю, – сказал Леня, и было непонятно, что он имеет в виду под словом «отрываю». – У меня к вам всего лишь один маленький вопрос.
Бежевая дама достала сигарету изо рта, наверно, от удивления.
– Я разыскиваю Хорлина Валерия Борисовича. Мне известно, что он проживает в этом поселке, и давно.
– Эта гнида слишком давно проживает в этом поселке.
Леонид скованно улыбнулся, у него не было оснований держаться о Валерии Борисовиче другого мнения, но и солидаризироваться с откровенной бранью в его адрес он своей обязанностью не считал.
– И все-таки, где именно он живет?
– Да пошел ты!
Дама окончательно рассталась с сигаретой и уселась в машину. Появился шофер. Он посмотрел на Леонида угрюмо и цыкнул зубом – приятная память о завтраке. «Волга» уехала. Сторож отправился дальше.
Всю необходимую информацию он получил на автобусной остановке от говорливых бабулек с кошелками. Они объяснили, где живет «Лерий Барисыч», и рассказали, как поскорее до него добраться. «Ты сейчас через овраг не иди, после дождя посклизнешься». На вопрос, что за человек разыскиваемый, было ответом пожимание плечами. Одна только бабушка сказала, что «мужик хороший, только ен пьеть».
Леонид улыбнулся выговору и пошел до мостика, перехватывавшего опасное препятствие где-то посередине. За оврагом пошла совсем другая дачная жизнь. Домики были поменьше, участки тоже, никакого асфальта на улицах. Во дворах все больше «запорожцы» с отверстыми задними капотами. И вообще, все было как-то человечнее, другими словами, народу попадалось навстречу больше.
Дом Валерия Борисовича – одноэтажное деревянное строение в четыре окошка-стоял в глубине захламленного участка: какие-то разбросанные дрова, велосипедные рули, рулон руберода под чахлой сливой, ходит одинокая и явно нездоровая курица. Леонид немного задержался у калитки – определял, нет ли собаки. Но, конечно же, в такой обстановке опасного пса быть не могло.
Вошел. Участок наклонялся вниз от уровня улицы, можно было подумать, что домик съезжает куда-то. Оказалось, в сад. Именно сад обнаружил Леонид, обойдя дом с правой стороны. Чахлый, небольшой, запущенный, но, однако
